Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 214 – Елена Логунова

Подруга застучала пальцем по кнопочкам, как дятел по дереву.

— Сереженька, помоги, пожалуйста! – жалобно запричитала Ирка, едва дождавшись ответа. – Кажется, нас могут арестовать, хотя мы этого типа и пальцем не тронули, он сам упал.

Ирка сделала паузу и снова заныла:

— Да на дорогу он упал, прямо перед моей машиной! Да не пьяный, а мертвый! Мы с Ленкой его просто нашли!

Мобильник взорвался криком, и Ирка поспешно отдернула его от уха. Слышно было, как в трубке надрывается взбешенный Лазарчук:

— Подружки, вашу мать! Другие бабы за покупками ходят, в крайнем случае – за грибами, и только вы собираете жмуриков, как подосиновики!

— Кончай орать, Лазарчук! – осатанев от злости, гаркнула я в трубку. – Тебе человеческим языком сказали: нам помощь нужна, а не нотации! Пока ты там горло дерешь, нас тут повяжут!

— А уже есть кому вязать? – гораздо спокойнее спросил капитан. – Дай-ка трубочку старшему.

Не умея толком разбираться в погонах и нашивках, я всучила трубку тому из мужиков, который казался старше по возрасту. У него были классические жандармские усы очень смешного окраса: ярко-рыжие с седыми кончиками. Выглядело это так, словно мужик пристроил себе под нос пару миниатюрных лисьих хвостиков.

— На какого? – раздраженно спросил Лисий Ус, отпихивая протянутый ему мобильник. Голос его бряцал, как тележка сборщика металлолома.

— На такого! – хамски ответила я, проявляя настойчивость.

Мужик неохотно взял трубу, сказал:

— Прапорщик Жук, слушаю! – а потом действительно с полминуты молча слушал.

Я огляделась в поисках Ирки и обнаружила ее стоящей на тротуаре в стороне от группы зевак. Подруга последовательно ощипывала какой-то хилый весенний цветочек, меланхолично приговаривая:

— Арестуют – не арестуют, задержат – не задержат, повяжут – не повяжут, скрутят – не скрутят…

— Для человека, чья работа не связана напрямую с великим и могучим русским языком, у тебя удивительно большой словарный запас, – улыбнувшись, сказала я.

— Я смотрю, ты повеселела? Что, Лазарчук отмазал нас от тюряги? – с надеждой спросила Ирка.

— Думаю, он как раз сейчас ручается за нашу благонадежность или берет нас на поруки, если ты именно это имела в виду, – ответила я, оглядываясь на прапорщика Жука, завершившего беседу с коллегой по цеху.

Встретившись со мной глазами, усатый дядька кивнул.

— И кто его знает, чего он кивает? – тихо напела беспокойная Ирка. – Чего он кивает, на что он намекает?

— Сейчас узнаем, – я оставила подругу и зашагала к прапорщику.

— Сядьте в машину и подождите, – нормальным, вполне человеческим голосом велел милиционер, возвращая мне Иркин телефон.

— Садимся в машину и ждем, – передала я подруге.

— А чего, собственно, ждем? – послушно следуя к «шестерке», Ирка испуганно покосилась на человека, так неудачно упавшего перед нашей машиной.

Я хочу сказать, что это было крайне неудачно для нас с Иркой. Для самого-то покойника уже не имело значения, куда падать. Его уже ничто не волновало и не беспокоило. Он спокойно лежал на мокром асфальте, глядя в низкое темное небо широко распахнутыми глазами. Моросящий дождик смывал кровь с его лица, открывая знакомые мне черты!

— Ирка! Я же его знаю! – я резко остановилась, и не успевшая притормозить подруга толкнула меня в спину и тут же поймала за полу курточки, не дав мне улететь на противоположную обочину.