Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 222 – Елена Логунова

— Ик-р-р-р! – длинно скрипнуло за моей спиной.

Я обернулась: сквозняком закрыло дверь, ведущую на лестницу. Звук, которым сопровождался этот процесс, напомнил мне о необходимости проверить, укладывается ли мое демоническое сочинение на тему «Экскурсия в Замок Дракулы» в заявленные пять минут. Блокнот с наспех накорябанным текстом был при мне, в кармане ночной сорочки, а часы с полным набором стрелок, включая секундную, болтались у меня на запястье. Я доела яблоко, вытерла засаленные колбасой пальцы чистым листочком из того же блокнота, откашлялась, засекла время и приступила к работе.

Мне пришлось повторить громкую читку с листа несколько раз, пока я выяснила, где у меня по тексту имеются неоправданные длинноты, а где, наоборот, страсти и ужасы напиханы слишком густо. С третьего раза я приноровилась использовать для озвучивания своего сочинения подручные предметы, и дело пошло быстро и весело.

— Ты все двери запер? – прислушавшись, спросила Ирка Моржика.

— Парадную запер, черный ход запер, въезд в гараж закрыл изнутри, – перечислил тот, не отрываясь от книжки.

Моржик читал литературную новинку, рекомендованную ему Коляном, – новый роман модного японского писателя Харуки Мураками. Японский мастер пера расстарался, закрутил увлекательное произведение с мистическим сюжетом, и Моржик не мог оторваться от книжки, хотя порой от нездоровых самурайских фантазий ему становилось не по себе. Но он продолжал читать, только опасливо поджимал под себя ноги и плотнее притискивался к теплому боку жены. Ирка мирно листала дамский журнал, по большей части состоящий из однотипной рекламы косметических средств, применение которых на то или иное количество процентов увеличивает упругость кожи, блеск волос, белизну зубов и прочность ногтей.

— Я чувствую сквозняк, – сообщила Ирка, приподнимая одной рукой свой длинный локон и придирчиво изучая его на предмет интенсивности блеска. Будучи светло-рыжим, локон сиял, как самоварное золото, и слегка покачивался на ветру.

— Может, форточка где-то открыта, – не отрывая глаз от книжной страницы, ответил Моржик.

— У-у! – донеслось откуда-то с легким порывом ветра.

— Это еще что такое? – Ирка отложила журнал и села в постели.

— Это жуткие жабервоги крадутся своими подземными путями! – ответил Моржик, следуя линии причудливого японского сюжета.

— Жабер-кто? – Ирка хлопнула глазами, поняла, что муж ее не слышит, и гаркнула так, что все жуткие жабервоги современности свободно могли оглохнуть и уже глухонемыми отправиться в свой последний подземный путь: – Моржик, твою дивизию! Ты опять запер в гараже собаку?!

— Серьезно? – Моржик уронил книжку и прислушался.

Снизу и впрямь доносился приглушенный вой, в котором тоскливые нотки перемежались отчетливо злорадными. Так могла бы завывать собака Баскервилей, удовлетворенная желудочно, но умеренно страдающая от одиночества, вызванного ощущением собственного интеллектуального превосходства над Каштанкой, Муму, Белым Бимом с Черным Ухом и всеми собачками Павлова оптом.

— Ты думаешь, это Томка? – усомнился Моржик.

Кобель Томас, немецкая овчарка отнюдь не нордического темперамента, оказавшись однажды случайно закрытым в подземном гараже, в приступе бурного отчаяния помял лапами капот машины и сгрыз новую зимнюю резину «Мишлен», выплюнув только плавающие шипы. При этом страдал породистый пес молча, и его присутствие в гараже выдали лишь звуки производимых им разрушений.