Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 90 – Елена Логунова

А сильно пересеченная местность на дальних подходах к Иркиному дому может поспорить с настоящей полосой препятствий! За кольцевой дорогой, формально отделяющей высотки Пионерского микрорайона от частной застройки, плотно стоят противотанковые надолбы бетонных гаражей, за ними тянется чахлый лесок с крайне неровной почвой, потом – полоса отчуждения железной дороги, затем сами рельсы в два ряда, снова реденький замусоренный лесок – и только после этого собственно поле, отведенное под застройку. Конечно, будь у меня машина, я в пять минут докатила бы до дома в объезд, а так волей-неволей приходилось совершать марш-бросок. Это в послеполуденное-то пекло, когда в тень забились не только люди, но даже степные суслики!

Обливаясь потом, я свернула с дороги и углубилась в узкий проход между двумя бетонными гаражами, на минуту оказавшись в густой прохладной тени. Впрочем, легче мне не стало, наоборот: выйдя на свет, я ослепла, как сова, и на какое-то время совершенно потеряла ориентацию. В результате человека, возникшего передо мной так внезапно, словно он вынырнул из-под земли или с неба упал, я даже не разглядела, успела только увидеть, как темный силуэт протянул ко мне руку, машинально сказала: «Здрасьте!» – и вдруг ни с того ни с сего потеряла сознание.

План физического устранения неуязвимой журналистки, разработанный хитроумным Мелюзгавриком, был прост, как все гениальное, и помешать его воплощению могло только одно обстоятельство: возвращение бабы восвояси не пешим ходом, а на каком-нибудь попутном транспорте. Предотвратить такой расклад не было никакой возможности, оставалось только надеяться, что этого не случится.

После полудня братья Милосские выдвинулись на заранее подготовленную позицию. На плоской крыше крайнего в ряду бетонного гаража была раскатана туристическая «пенка» и поставлен термос с холодной минералкой. Шлепнувшись животами на подстилку, Мелюзгаврик и Бармалютка как простыней накрылись сверху сверкающей, точно зеркало, солнцезащитной шторой и распределили вахты. Первый час с биноклем в руках бдил Мелюзгаврик, а Бармалютка спал, потом наоборот. Было очень жарко, тихо, сонно, в траве у подножия гаражей стрекотали цикады, крайне редко внизу пробегали истекающие потом пешеходы, дважды мимо бодро прогромыхала электричка – как с удовлетворением заметил Мелюзгаврик, точно по расписанию.

Жертва показалась на шоссе в половине второго.

— Гля, какая одуревшая, – издевательски хмыкнул наливающийся ледяным нарзаном Бармалютка. – Морда вся красная, глаза оловянные, плетется как зомби!

— Типун тебе на язык, трепло, – отреагировал суеверный Мелюзгаврик на упоминание о живых мертвецах: учитывая темперамент будущей жертвы, из нее мог получиться весьма энергичный ходячий труп. – Приготовься, через минуту будет пора!

Кивнув, Бармалютка сунул в карман просторных летних штанов аэрозольный баллончик и подполз к краю крыши.

— Пошел! – шепотом скомандовал внимательно следящий за дорогой Мелюзгаврик.

Бармалютка легко и бесшумно канул вниз.

Напряженно прислушивающийся Мелюзгаврик услышал произнесенное женским голосом приветствие, потом легкий шорох и приглушенный голос Бармалютки:

— Порядок! Давай вниз!

Торопливо свернув бивак на крыше, Мелюзгаврик сбросил с крыши рюкзак с вещами и спрыгнул сам.