Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 104 – Елена Логунова

— Ты лучше помолчи, побереги силы, – желчно посоветовала я. – Еще наговоришься!

Негодяй хмыкнул, но послушался. До отеля мы доехали под завывания радио, которое включил истомленный тишиной водитель. Ольденбургский помалкивал, сбежать или позвать на помощь не пытался, чем вызвал у меня серьезные подозрения.

— Он усыпляет бдительность! – решила Тяпа. – Усыпит – и уж тогда покажет себя во всей красе! За этим парнем глаз да глаз нужен.

В результате я так пристально следила за своим пленником, что забыла о необходимости поглядывать на таблички с цифрами и сообразила, что опростоволосилась, лишь когда Ольденбургский вытянул из кармана френча собственную ключ-карту и вставил ее в щель электронного замка.

Вернее, он попытался воткнуть карточку в отверстие, но не сумел этого сделать и нарушил обет молчания богохульной репликой:

— Что за черт?!

— Это не черт, это жвачка, – с удовольствием объяснила я.

— Жвачка? – Ольденбургский удивился гораздо больше, чем когда я подняла его с больничной койки с пистолетом (оказавшимся более эффективным подъемным механизмом, чем домкрат). – Откуда?

— От верблюда, – неоригинально срифмовала я, при воспоминании о десяти подушечках жвачки ощутив фантомную боль в натруженных челюстях. – Даже не пытайся открыть эту дверь своей карточкой!

— Не буду, – пообещал Ольденбургский и ударил в эту дверь своим плечом.

— Ты варвар! – возмутилась я.

Стон сломанного замка отозвался в моем сердце болью. Я еще не забыла, как проблематично в этом отеле организовать починку запорного механизма!

— А еще потомок аристократов! – укорила я взломщика.

— Откуда ты знаешь? – удивился он, бесстрашно заходя в темный номер.

— Это предположение, – объяснила я. – Оно основано на твоем повышенном интересе к генеалогическим деревьям.

Чтобы не потерять собеседника из виду, я тоже поторопилась переступить порог и сразу же хлопнула ладонью по выключателю.

— Проходи, не стесняйся, будь как дома! – пригласил меня Ольденбургский и полез в шкаф, словно намереваясь безотлагательно переодеться в домашнее.

— Теряем инициативу! – заволновалась Тяпа.

А Ольденбургский, копошась в шкафу, запросто, я бы даже сказала – интимно, спросил:

— Так о чем ты хотела поговорить, Наташенька?

— Какая еще Наташенька? – не поняла Тяпа.

— Если кое-кто забыл, так я кое-кому напомню, что кое-кто представил Павлу Таню под идиотским именем Тагора! Рабиндраната, понимаете ли, Тагора! – звенящим от праведного гнева голоском продребезжала Нюня. – А Рабиндраната, уж извините, сокращается только в Нату!

— Почему? Еще в Рябу! – проказливо захихикала неугомонная Тяпа. – А что? Прикольно! Принц сможет с полным основанием говорить: «Ты моя цыпочка! Моя ты Курочка Рябочка!»

— Тогда уж лучше Рябинка, – покривилась Нюня. – Это хотя бы похоже на человеческое имя.

— Это же название дерева! Причем не генеалогического. Нет, так не по-нашему, не по-бангалорски! – решительно возразила Тяпа. – В индийской табели о рангах земных воплощений бессмертной души животные стоят выше, чем растения!

Эта топонимическая дискуссия с элементами индуистской философии была настолько некстати, что я потеряла нить разговора. Но сообразительный Ольденбургский сам ответил на свой вопрос:

— Поговорим о Золотой рыбке?

— Ага! – Я мигом вспомнила свою инквизиторскую роль и с воодушевлением вонзила пистолетное дуло в поясницу принца. – Так ты все-таки знаешь, где она?!