Книга Напиток мексиканских богов. Звезда курятника, страница 225 – Елена Логунова

— Да Серега просто уложил пьяную Галку в постель и ушел, захлопнув дверь, – сказала я Панде. – Лазарчук не такой человек, чтобы кого-то убивать! Кроме преступников, конечно, но и тогда он воспользовался бы не шприцем, а табельным оружием! Наверняка уже после его ухода в квартиру проник настоящий убийца!

— Капитан Лазарчук до поступления в институт МВД закончил два курса медицинского училища, – скучным голосом сказал Панда. – А на дверном замке квартиры Семиных нет никаких следов взлома, его открывали только «родными» заводскими ключами.

Онемев от изумления – даже Томка разинул пасть, выпустив штанину капитана Потапова, – мы позволили Панде ретироваться. Калитка захлопнулась сама собой, через несколько секунд из-за ограды послышался шум отъезжающей машины.

— Масын! – запрыгал у меня на руках Масянька – большой любитель автомобильных катаний.

— Сиди тихо! – удержала я ребенка. – Не мешай маме думать.

— О чем мама думает? – поинтересовалась Ирка, забирая у меня ребенка.

Я потерла переносицу и провела по носу вниз таким жестом, словно опустила на лицо забрало шлема.

— Внутренний голос подсказывает мне, что Диму, Аду, Андрюху и Галку ухлопал один и тот же убийца, – задумчиво ответила я.

— А внутренний голос не подсказывает тебе, кто этот убийца? – спросила Ирка.

— Нет, – призналась я. – Но он советует мне действовать быстрее, пока убийца не грохнул кого-нибудь еще.

— Кого? – с острым любопытством спросила подруга.

— Да мало ли? – уклончиво ответила я. – Этот убийца на редкость непредсказуемый тип!

— Ну, тогда вы друг друга стоите, – подбодрила меня верная подруга.

Я благодарно кивнула и задумчиво посмотрела в сторону безмолвного и темного дома покойной мадам Титоренко. Я не я буду, если не найду поганца, из-за которого уже четыре человека отправились на тот свет и еще один – Серега Лазарчук – вполне может отправиться на нары! Потом я подумала, что, возможно, несправедливо обвинять во всех черных делах разом одного-единственного преступника, но ничего: если что, я после извинюсь перед ним. Или перед ними.

После отбоя, ознаменовавшегося по традиции хоровым пением «Боже, царя храни!», мы с Иркой сидели в кухне, изучая документы, добытые прошлой ночью в соседском доме. Строго говоря, по-человечески сидела только я, Ирка же взгромоздилась коленками на табурет, а локтями на стол, на котором были разложены аккуратно рассортированные бумаги. Слева от демаркационной линии, пунктирно обозначенной чайными приборами, помещались бумаги Аделаиды Титоренко, справа – Дмитрия Желтикова. Сразу было видно, что у сына различных «второстепенных» документов было гораздо больше, чем у маменьки. Правая половина стола пестрела разноцветными корочками, а левая ничем не радовала глаз, потому что там лежали только скучные серые ксерокопии.

Судя по всему, Ада и Дима были очень предусмотрительны, они заготовили дубликаты документов буквально на все случаи жизни. Мы нашли даже копию свидетельства о рождении Димы, хотя, для чего она могла понадобиться двадцатитрехлетнему парню, трудно было придумать. Впрочем, по себе знаю, в нашей стране, в какое чиновничье заведение ни сунься, всюду требуют от человека кучу самых разных бумажек, хоть заводи дома собственный ксерокс. Так что Титоренко и Желтиков были, безусловно, мудры. Не знаю, правда, куда подевались оригиналы серьезных документов. Может, они хранились в другом месте или же их кто-то забрал – официальные лица, менты, представители «Планиды», кто-то еще? Но хозяева дома бережно сохранили голубую книжицу, подтверждающую Димино семилетнее музыкальное образование по классу фортепьяно, синюю корочку спортсмена второго разряда по шахматам, зеленый читательский билет Пушкинской библиотеки, красное удостоверение помощника депутата Законодательного собрания края и подборку похвальных грамот за успехи в изучении различных школьных дисциплин.