Книга Босиком по 90-м, страница 71 – Иван Любенко

— Честно говоря, припоминаю, но смутно…

— Вы преподавали мне мировую художественную культуру, а потом папу перевели служить в Мурманск, и я уехала. Помните 11 «Б»?

— А! Ну да, – соврал я, силясь вспомнить имя юной Афродиты.

— Я Лика…

— Да-да, конечно. Ты сильно изменилась, повзрослела.

— А вы – нет, или почти нет. Только глаза у вас стали грустные.

— Это оттого, что не спал.

— Я знаю. Я почти всё про вас знаю. И про то, что вы от жены ушли – тоже знаю.

— Да? И откуда?

— Но вы же заказываете телефонные разговоры с Кипром, Якутском, Новосибирском, и пока идёт соединение, мне слышно, о чём вы говорите с вашим Аликом. Господи, какой же он бабник!

— Вот как? А разговоры по телефону тоже слушаешь?

— Раньше слушала, но потом перестала. Всё равно мне в них ничего не понять: офшор, инвойсы, «тушка», хендлинг, чукчи, керосин – неинтересно. – Она посмотрела на меня внимательно и, слегка краснея, спросила: – А поедемте к вам? До прибытия самолёта ещё есть время. Угостите меня турецким чаем, который вы привезли из Стамбула, а потом и в аэропорт успеете. А я у вас останусь. Буду ждать…тебя.

— То есть ты готова ехать в берлогу одинокого мужчины?

— Я в вас…в тебя, – она опустила глаза, – ещё в школе влюбилась и всё мечтала встретиться. А потом, когда на переговорный пункт попала, сразу даже и не поверила, что нашла…тебя.

Я не знал, что сказать и закурил сигарету. Молчание становилось неловким, и я выдавил из себя:

— Значит, мы на «ты»?

— Конечно! – улыбнулась Лика. – Поедем, я омлет приготовлю.

— Но у меня и молока нет в холодильнике, а магазины ещё закрыты, – пробормотал я и тут же понял, насколько глупо прозвучало моё оправдание.

— Ничего, можно и на воде.

Я курил, молчал, смотрел вниз и стеснялся поднять глаза. «А ноги у неё красивые, – невольно пронеслось в голове, – молодая, лет девятнадцать… и фигура, что надо!».

…В аэропорт я не попал. Позвонил Алику и сказал, что заболел. А «болели» мы с Ликой два дня – до следующего её ночного дежурства.

Весна в Красноленинске правила бал. Вся Ташла, точно юная дама, оделась в белоснежный наряд – цвели абрикос и яблони. На улицах пахло сиренью и свежей, уже пробившейся, зелёной травой.

Лика почти не расставалась со мной. Её родители так и жили в Мурманске, а здесь она осталась на попечении бабушки. Наивная старушка верила, что внучка часто ночует у подруги.

Рейсы из Якутска выполнялись два раза в неделю. У жителей этого холодного края начинались большие отпуска, и уже с мая они спешили на юг. В Ларнаку и Стамбул ходили полные чартеры. Оказалось, что в Турции довольно много студентов из Якутска, и они тоже стали нашими пассажирами.

Я, как представитель кипрского отделения «British Petroleum», заключил договора с авиакомпаниями кавказского региона, и на счёт офшора потекли комиссионные, сначала едва заметными ручейками, а потом и небольшой речонкой. На эти бонусы мы взяли в аренду двухэтажный коттедж в Ларнаке, стоящий всего в пятистах метрах от пляжа. Киприоты полностью снабдили дом всем необходимым, включая столовые приборы и постельное бельё. Два раза в неделю приходила горничная и наводила порядок. К концу года я рассчитывал выкупить этот домик с мангалом, крошечной лужайкой и навесом для автомобиля. Жильё не простаивало, а приносило доход. В Красноленинске мы продавали недельный тур парочкам, которые не хотели афишировать свои отношения. В самолёте они летели порознь, а в аэропорту Ларнаки их встречал Вячик и сопровождал до особняка на арендованной машине. Обратно они вновь возвращались отдельно, и случайные знакомые, оказавшиеся в самолёте, никоим образом не могли их заподозрить в адюльтере.