Книга Комната кошмаров, страница 131 – Артур Конан Дойль

Это произошло вечером в порту Тира ^[55] примерно за одиннадцать столетий до пришествия Христа. В то время город насчитывал примерно двести пятьдесят тысяч жителей, большинство из которых обитали в материковой его части, где на несколько миль вдоль берега тянулись дома богатых купцов. Но на некотором отдалении от берега лежал большой остров, от которого город и получил свое название, – он вмещал в свои узкие границы наиболее известные храмы и общественные здания. Главным был храм Мельмот, его длинные колоннады тянулись вдоль той части острова, с которой открывался вид на Сидонский порт, названный так потому, что лежавший всего в двадцати милях древний город Сидон поддерживал постоянный транспортный поток со своим растущим ответвлением.

Гостиницы тогда еще не вошли в моду, и путники победнее находили приют в домах гостеприимных горожан, а знатные часто размещались в храмовых пристройках, где их желания исполняли слуги жрецов. В тот вечер внимание многочисленных финикийских зевак привлекли два примечательных человека, стоявшие в портике храма Мельмот. Наружность одного из них говорила о его высоком происхождении. Резкие черты лица выдавали в нем человека, который прожил полную приключений жизнь, и свидетельствовали обо всех благородных качествах – от упорной решимости до безрассудной храбрости. Его широкий лоб и проницательный взгляд указывали на то, что он был не только доблестным, но и мудрым человеком. Одет он был по обычаю тогдашней греческой знати в белую полотняную тунику, подпоясанную поясом с золотыми шипами, на котором висел короткий меч, и пурпурную накидку. Обнаженные ниже колен ноги были обуты в сандалии из красной кожи. На каштановых кудрях красовалась белая шапочка, сдвинутая на затылок, поскольку дневная жара уже спала и близилась долгожданная вечерняя прохлада.

Его спутник был небольшого роста, широкий в кости, с мощной шеей и смуглой кожей. Одет он был в наряд из темной ткани, придававший ему мрачный вид, который оживляла лишь алая шерстяная шапочка. По отношению к своему товарищу он держался почтительно, однако между ними чувствовались доверие и откровенность, свойственные людям, которые вместе пережили опасность и имеют общие интересы.

— Наберитесь терпения, государь, – говорил он, – дайте мне два дня, самое большее три, и мы покажем себя на смотре не хуже других. Но, право же, они бы посмеялись над нами, если бы видели, как мы доползли до Тенедоса, потеряв десять весел и в клочья изорвав парус.

Его спутник нахмурился и гневно топнул ногой.

— Мы бы уже были там, если бы не проклятая буря. Эол сыграл с нами злую шутку, наслав на нас гром среди ясного неба.

— Что ж, государь, две критских галеры затонули, и Трофим, кормчий, клянется, что пострадали два судна из Аргоса. Молю Зевса, чтобы это не была галера Менелая. На общий сбор мы прибудем вовремя.

— Хорошо, что Троя находится в добрых десяти милях от моря, ведь если бы они выслали навстречу флот, нам бы не поздоровилось. Нам ничего не оставалось, как зайти сюда, чтобы привести судно в порядок, однако я не успокоюсь, пока снова не увижу, как вода пенится у нас под веслами. Ступай же, Селевкас, и заставь их поторопиться.

Флотоводец поклонился и ушел, а его господин остался стоять, впившись глазами в огромную полуразобранную галеру, на которой суетились такелажники и плотники. Чуть дальше на рейде стояли одиннадцать галер поменьше и ждали, пока отремонтируют флагманский корабль. Лучи солнца отражались от сотен бронзовых шлемов и лат, говоря о том, что корабли эти военные. Кроме них порт был заполнен торговыми суднами, принимавшими грузы или выгружавшими их на причалы.