Книга Комната кошмаров, страница 50 – Артур Конан Дойль

Он сидел в небольшом круге яркого света, игравшего на его серебристых эполетах и бросавшего отблески на его обветренное лицо, густые брови и пшеничные усы. За пределами этого круга царил полумрак, и очертания огромного обеденного зала утопали в тени. Две стены были отделаны дубовыми панелями, две другие украшали выцветшие гобелены с мчащимися охотниками, собаками и оленями. Над камином красовались геральдические щиты с фамильными гербами семейства и альянсов, в котором оно состояло, и на каждом из них выделялся роковой Андреевский крест.

Напротив камина висели четыре портрета прежних хозяев Черного замка, мужчин с орлиными носами и высокомерными лицами, настолько похожими друг на друга, что крестоносца от кавалера времен Фронды можно было отличить лишь по одежде. Отяжелевший после ужина капитан Баумгартен откинулся на спинку кресла и смотрел на портреты сквозь клубы табачного дыма, размышляя о превратностях судьбы, волею которой он, уроженец балтийских берегов, ужинал в родовом гнезде гордых нормандских аристократов. Но огонь обдавал приятным теплом, и веки капитана отяжелели, подбородок медленно опустился на грудь, и свет от десяти свечей замерцал на широкой белой лысине.

Внезапно легкий шум заставил его вскочить на ноги. На мгновение не до конца проснувшемуся капитану показалось, что ему навстречу шагнул один из портретов. У стола на расстоянии вытянутой руки стоял человек громадного роста – стоял безмолвно и неподвижно, не подавая никаких признаков жизни, если не считать яростного блеска глаз. Он был черноволос и смугл, с острой бородкой и большим орлиным носом, к которому словно бы стремились все черты его лица. Щеки его были в морщинах, как лежалое яблоко, но широкие плечи и костистые узловатые руки свидетельствовали о силе, которую не успела подорвать старость. Он стоял, скрестив руки на мощной груди, на губах его застыла улыбка.

— Прошу вас не беспокоиться и не искать оружие, – произнес он, заметив, что пруссак бросил взгляд на опустевшее кресло, куда сложил свою амуницию. – Вы, с позволения сказать, поступили несколько опрометчиво, расположившись в доме, где за каждой стеной скрыт потайной ход. Возможно, вас позабавит, если я скажу, что за вашим ужином наблюдали сорок человек. А? Что такое?

Капитан Баумгартен шагнул к нему, сжав кулаки. Француз поднял правую руку с зажатым в ней револьвером, а левой швырнул немца обратно в кресло.

— Прошу вас, сидите спокойно, – сказал он. – Вам нет необходимости беспокоиться о своих солдатах. О них уже позаботились. Удивительно, как эти каменные полы не позволяют услышать почти ничего из того, что происходит внизу. От командования вас освободили, так что теперь вам нужно думать только о себе. Позвольте узнать, как вас зовут?

— Я – капитан Баумгартен из Двадцать четвертого Познанского полка.

— Вы великолепно говорите по-французски, хотя демонстрируете свойственную вашим соотечественникам склонность произносить «п» как «б». Забавно было слышать, как они кричали: «Бощадите! Бощадите!» Вы, наверное, догадываетесь, кто с вами говорит?

— Граф из Черного замка.

— Совершенно верно. Было бы прискорбно, если бы вы побывали у меня в замке, а я не смог бы перемолвиться с вами парой слов. Я много раз имел дело с немецкими солдатами, но офицера встречаю впервые. Мне много о чем нужно с вами поговорить.