Книга Комната кошмаров, страница 82 – Артур Конан Дойль

— Случилось это еще до того, как я стал главой здешнего общества охотников, – начал он. – Гончими в то время владел сэр Чарльз Адейр, затем они перешли к старику Латому, а потом уж ко мне. Похоже, это могло произойти вскоре после вступления в должность Латома, но, по моему убеждению, все же при сэре Чарльзе. Значит, где-то в начале семидесятых, скорее всего в семьдесят втором.

Человек, о котором я вам расскажу, теперь живет в другом месте, однако я полагаю, что кое-кто из вас его помнит. Звали его Дэнбери, Уолтер Дэнбери, или Уот Дэнбери, как все привыкли. Был он сыном старого Джо Дэнбери из Верхнего Аскомба, а когда отец его умер, ему досталось очень хорошее наследство. Ведь его единственный брат утонул давным-давно, так что он унаследовал все. Наследство составляло всего пару сотен акров, но это была отличная пахотная земля, и земледелие тогда процветало. К тому же она находилась в свободном владении, а небогатые фермеры, не имевшие закладных, были очень приятными людьми до того, как цены на пшеницу упали. Привозное зерно и колючая проволока – вот два проклятия этой страны, поскольку первое мешает фермеру работать, а вторая – отдыхать.

Этот молодой Уот Дэнбери был отличный парень, завзятый наездник и великолепный спортсмен, но свалившееся на него в таком юном возрасте состояние вскружило ему голову, и он пару лет бездельничал. Пороков у него не было, но соседи его оказались сильно пьющими, и Дэнбери стал водить с ними компанию, а поскольку малый он был общительный, то стал подражать новым друзьям и пить гораздо больше меры. Как правило, тот, кто много бывает на свежем воздухе, может вечером выпить столько, сколько ему заблагорассудится, и вреда от этого не будет, если днем к хмельному не притрагиваться. Собутыльников у него было хоть отбавляй, и казалось, что бедняга покатится по наклонной, когда вдруг с ним случилась очень любопытная вещь, которая внезапно вытащила его из трясины, после чего он ни разу не притронулся к бутылке.

Была у него черта, которую я подмечал у многих других, она заключалась в том, что, хоть он и рисковал своим здоровьем, но очень за него переживал, когда появлялись самые пустячные симптомы. Малый он был крепкий, любил бывать на воздухе, и с ним редко что случалось, но пристрастие к бутылке наконец стало сказываться. И вот однажды утром он проснулся с трясущимися руками, и нервы у него гудели, как туго натянутые струны. Накануне вечером он ужинал в одном очень веселом доме, и вино лилось там рекой. В любом случае, когда он проснулся, язык у него был шершавый, как банное полотенце, а в голове будто часы тикали. Он очень разнервничался и послал в Аскомб за доктором Мидлтоном, отцом врача, который практикует там сейчас.

Миддлтон был большим другом старика Дэнбери, и ему было больно видеть, как сын его товарища отправляется прямиком к дьяволу. Он воспользовался представившимся случаем, отнесся к болезни Уота очень серьезно и прочел ему целую лекцию об опасностях подобного образа жизни. Он качал головой, говорил о возможности белой горячки или даже мании, если молодой человек продолжит разгульное житье. Уот Дэнбери страшно перепугался.

— Вы думаете, со мной может случиться что-то подобное? – запричитал он.

— Право же, не знаю, – мрачно ответил доктор. – Не могу утверждать, что опасность вам не грозит. Организм ваш очень ослаблен. В любое время в течение дня у вас могут проявиться серьезные симптомы, о которых я вас предупредил.