Книга Танец теней, страница 111 – Яков Осканов

Гнаться у меня не было никаких сил. Поэтому остаток ночи я провёл сидя на диване. Но мой ночной гость не вернулся.

К утру жар спал и с первыми лучами солнца я осторожно спустился и увидел на полу начерченные в пыли символы. Я не припомнил, были ли в дневнике Сони такие, но был уверен, что они имеют отношение к тому, что произошло тут двенадцать лет назад.

От символов в сторону лестницы уходила цепочка следов. Я пригляделся, но не смог понять, чьи они. Это был явно кто-то, кто ходит на двух ногах, но это не было похоже на следы обуви. Они были какие-то странные, бесформенные.

И хотя я чувствовал слабость, и стоило сначала выпить горячего чаю и подкрепиться, всё же я решил двинулся по следам, ибо любопытство взяло верх. Я вернулся наверх за лампой, разжёг её и направился в подвал. Как я и ожидал, следы привели меня к тайной комнате, дверь в которую теперь была открыта.

Я сделал шаг внутрь и поднял повыше лампу, разглядывая окружавшее меня пространство.

Посреди комнаты стоял стол. А на нём лежал скелет. Одежда почти истлела, и было трудно определить, чем были оставшиеся клочки рассыпающейся от времени ткани.

Было на столе ещё кое-что, притягивающее взгляд — записная книжка и пожелтевший исписанный лист бумаги, придавленный внушительного вида золотым перстнем-печаткой, на верхней части которого искрились в свете керосиновой лампы выложенные драгоценными камнями буквы вензеля «МНС».

Если у меня и были какие-то сомнения, то одного взгляда на перстень хватило понять, что лежащие передо мной останки принадлежат хозяину этой несчастливой усадьбы, Михаилу Николаевичу Стужину.

Я подошёл к столу, отложил в сторону перстень, взял листок, и пробежался по нему глазами. Это было завещание. Тогда я открыл записную книжку. На первой же странице размашистым уверенным почерком было написано: «Читать тому, кто найдёт».

Мне не хотелось тратить силы на возвращение из подвала. Хотелось прочитать послание Стужина, а потом осмотреть подземный ход, который упоминала Соня. Я придвинул к столу один из стульев, уселся поудобнее, пристроил на уголок лампу и записную книжку, так чтобы не потревожить останки покойного, и принялся исполнять его последнюю волю. То есть читать.

Я начинаю мой рассказ мелодраматично, хоть и морщусь от собственного тона и того книжного клише, которое приходится использовать. Однако следует признать очевидный факт: если эти строки кто-то сейчас читает, значит — я уже покинул сей бренный мир, ибо будь у меня возможность пережить сегодняшний день, все те записи, что вы сейчас держите в руках, были бы безусловно сожжены.

Но, коль уж такой возможности не представится, то хотя бы изложу некоторые подробности последних дней моей жизни, тем более, ничего другого уже и не остаётся. Я заперся в погребе собственной усадьбы без всякой надежды, что выйду отсюда.

В моём распоряжении есть время, карандаш, записная книжка и несколько свечей. Думаю, этих средств достаточно, чтобы изложить мою историю.

Меня зовут Михаил Николаевич Стужин. И если вы человек не новый в наших краях, то, вероятно, слышали обо мне. В противном случае, не составит большого труда навести обо мне справки, так что на своей биографии останавливаться подробно не буду.