Книга Танец теней, страница 117 – Яков Осканов

Соня написала, что услышала голос, который привёл её к какому-то камню с вырезанными на его поверхности не то узорами, не то письменами. Её галлюцинации чаще всего случались во время сильных душевных потрясений. Конечно, она очень испугалась, когда заблудилась в лесу, и не было ничего удивительного, в том, что к ней вернулись её видения. Также мне был понятен и характер её фантазий. Они представляли собой вариацию на тему легенды, которую мы слышали от нашего проводника.

Но меня смущало одно обстоятельство. Как слуховые галлюцинации могли вывести Соню к камню с письменами? Правда, камень тоже мог оказаться плодом её болезненных видений. И всё бы это так и осталось для меня частными проявлениями душевного недуга дочки, её бредовыми фантазиями, если бы не та ужасная сцена с убийством Буяна.

Я чувствовал, что происходит что-то неладное и необъяснимое. И это положение тревожного предчувствия беды не давало мне покоя. Нужно было что-то делать.

Несколькими днями позже появилось ещё одно не понравившееся мне обстоятельство: вода в озере начала темнеть. Сначала я подумал, что это, естественно, совпадение. Мой критичный разум отказывался принимать за звенья одной цепи легенду нэнгов, пропажу Сони, её новые галлюцинации, убийство пса и потемнение воды. Я не поддавался мистическим настроениям, однако червь сомнений всё же подтачивал твёрдость моего здравомыслия.

Тогда я решил, что должен ради собственного спокойствия найти этот таинственный камень или убедиться, что его не существует.

Соня указала направление, откуда она вернулась. Было примерно известно, сколько она шла. Оставалось лишь найти овраг. Конечно, это не точные ориентиры, но попытаться стоило. Я понимал, что если камень существует в действительности, то он не может быть далеко, ибо Соня вернулась к полудню, проснувшись утром.

Женщины в усадьбе стали поправляться, но были ещё слабы, поэтому за ними ухаживали мужья, и у меня был резонный повод, заниматься поисками, не привлекая внимания — я уходил охотиться вместо Ивана и Савелия. Это было отчасти правдой, так как дичь я добывал и приносил с собой, возвращаясь из моих вылазок. Но, как выяснилось позже из журнала профессора, его внимание я всё же привлёк.

Первые мои попытки найти камень не принесли желаемых результатов. Я уходил по той же тропе, по которой вернулась Соня, и через некоторое время сворачивал с неё, держась направления солнца. Мне не было известно, когда в точности она проснулась на утро после пропажи, как быстро шла, когда возвращалась в Ирий, сколько раз и как долго отдыхала. Поэтому приходилось действовать наугад.

Во время четвёртой вылазки мне, наконец, повезло. Я наткнулся на небольшой ручеёк, буквально ниточкой тянущийся по лесу. Вероятно, когда-то он был значительно полноводнее, так как проточил довольно глубокое и широкое русло. Но сейчас он по какой-то причине иссох, и вода медленно текла, просачиваясь между камней, валежника и опавшей листвы.

По старому руслу было удобно идти. К тому же я помнил, что загадочный камень Соня нашла в овраге, а стало быть, мне нужно было искать ручей, промывший этот овраг. Чем дальше я шёл, тем глубже становился каменный желоб, и тем сильнее крепла моя уверенность, что я нахожусь на верном пути.