Книга Танец теней, страница 143 – Яков Осканов

Сначала пришла боль. Она вырвала меня из того небытия, в котором я находился. Потом вернулось осязание. Что-то ткнулось мне в бок. Раз. Другой. И снова покой. Потом появились запахи, точнее один запах. Это был тяжёлый крепкий дух зверя. Уши уловили его громкое частое дыхание совсем рядом. На этом силы мои закончились, и я снова погрузился в спасительный мрак, уводящий меня от боли.

Я ещё несколько раз выныривал из состояния небытия, но так и не мог целостно осознавать картину мира. Мне чудились голоса и лица разных людей, с которыми меня сводила судьба. Но чаще всего появлялся Тэгуй. Лицо его было строгим, и он мне что-то говорил, но я не мог разобрать слова.

Это продолжалось так долго, что показалось мне вечностью, и в редкие мгновения сознания я успел подумать, что это, наверное, и есть жизнь после смерти. Или последние реакции умирающего мозга, который превратил секунды агонии в вечность.

Но потом наступил момент, когда я очнулся, и неожиданно ясно осознал, что нахожусь в реальном мире. Я открыл глаза. Меня окружал почти полный мрак. Почти — какие-то неясные контуры окружавшей обстановки мой глаз всё же различал.

Я долго лежал в темноте, привыкая к ней. И когда обрёл способность видеть, понял, что лежу в каком-то шалаше, буквально сооружённом надо мной. В щелях меж набросанных веток показался свет, и я понял, что наступает утро.

Попытка пошевелиться далась с трудом, и я обнаружил, что не могу согнуть левую руку. И ногу тоже. Они были примотаны к чему-то твёрдому. В голове моей было какое-то отупение, какое бывает, когда тебя резко вырывают из объятий глубокого сна. Я попробовал приподняться на локтях, но тут же закашлялся.

Почти сразу напротив меня кто-то откинул шкуру, закрывавшую вход в шалаш, и тут же силуэт человека перекрыл появившийся на мгновение просвет:

— Очнулся! Молодец, Никон!

Ещё через пару мгновений до меня дошло, кому он принадлежит. Я убрал руку от глаз и увидел улыбающееся лицо Тэгуя.

— Я думал, что не выходить тебя, — сказал он с довольным видом. — Но ты сильный. Будешь жить. Хорошо. — Он влез в шалаш и тихонько похлопал меня по плечу.

— Тэгуй, что произошло? — просипел я, и понял, что горло у меня совсем пересохло и отвыкло издавать членораздельные звуки.

— После, Никон, после! Сначала попей.

Старик помог мне принять полулежачее положение и протянул открытую флягу. Я пил жадно, большими глотками, а он смотрел и улыбался.

Слева на ноге и руке были наложены шины, наподобие той, что я делал Тэгую, когда тот сломал ногу. Я вспомнил падение с лестницы. Похоже, легко отделаться не получилось. Нужно было провести диагностику своих конечностей, но сил пока на это не было.

— Давно я здесь? Как я сюда попал?

— Десять лун лежишь. Я думал, если ещё три луны ты не вставать, не поднимешься больше. Помрёшь совсем. Горячий был шибко.

Я кивнул. Похоже, кризис болезни миновал, и если не буду больше дурить, то пойду на поправку. Это — главное. Теперь, когда рядом был Тэгуй, положение моё не казалось мне таким уж мрачным.

Когда в голове прояснилось, и я окончательно пришёл в себя, старик помог осмотреть мне руку и ногу. Увы, это были переломы. К счастью закрытые. Однако мне ещё долго придётся пробыть здесь, прежде чем… А, собственно, прежде чем что? Плана у меня не было. Ирий сгорел, и что делать дальше я пока не имел ни малейшего представления.