Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 55 – Алекс Перри, Фелия Аллум

В предрассветной тишине грохот взрыва прокатился по Мессинскому проливу, подобно грому. Шум разбудил казармы карабинеров, где находилась квартира Алессандры. Несколько часов спустя на пресс-конференции командир карабинеров описал бомбу как примитивное устройство – палку динамита, прикрепленную к десятикилограммовому газовому баллону, – знакомое любому, кто имел дело с рэкетом на юге Италии. Кроме некоторого ущерба воротам и ограждению, серьезных разрушений не было.

Это не означало, что нападение не было серьезным. Мэр Реджо, торговая палата, председатель и вице-председатель итальянского парламента, даже глава итальянского государства, президент Джорджо Наполитано, направили властям Реджо послания солидарности. Италия объявила войну самой могущественной мафии в мире. Мафиози начали Новый год, сигнализируя о своем намерении нанести ответный удар.

Ставки в этой новой борьбе радикально возросли за предыдущие несколько месяцев. Благодаря многолетнему наблюдению итальянское государство впервые получило полную картину структуры Ндрангеты и ее кокаинового бизнеса. Прокуроры теперь осознавали весь масштаб миссии, которую они предприняли. Их приоритет также был ясен: западное побережье Калабрии, сердце кокаинового бизнеса. Этим объяснялась цель бомбы, взорванной у здания суда Реджо, места отправления правосудия в Калабрии столько же времени, сколько существует Ндрангета, и в 2010 году – офиса генерального прокурора Калабрии, курировавшего конфискацию мафиозных активов. Если Ндрангета любила посылать сообщения, то это было самым недвусмысленным предупреждением группы: прокуроры Калабрии должны прекратить свою кампанию или столкнутся с насильственными последствиями. Но пока Алессандра и ее коллеги осмысливали последствия предупреждения, они сделали и второй вывод. Чтобы спровоцировать такую реакцию, их репрессии, должно быть, имели эффект.

Последовали и другие признаки того, что Ндрангета западного побережья испытывала давление. Через неделю после взрыва в Розарно вспыхнули трехдневные беспорядки. Насилие началось, когда группа подростков из Ндрангеты, по-видимому, от скуки ищущих острых ощущений, выстрелила из пневматического ружья в палаточный лагерь за портом Джоя-Тауро, где жили более тысячи мигрантов из Западной Африки. Сотни африканцев прошли маршем в Розарно, протестуя, сжигая несколько автомобилей и вступая в стычки с полицией. Хулиганы из Розарно, вооруженные железными прутьями, установили блокпосты. По крайней мере двое мужчин из Розарно пытались сбить мигрантов на улице. Более двадцати африканцев получили ранения, многие были избиты, трое – ранены выстрелами. В конце концов, прибыли силы полиции по борьбе с беспорядками. По приказу министра внутренних дел они выслали каждого последнего африканца – всего 1200 человек – из города. Розарно и его жители, сказал министр Роберто Марони, стали несчастными жертвами «слишком большой терпимости».

Но если пиччотти из Розарно считали такой бесстыдный расизм победой, они ошибались. Во главе с папой Бенедиктом XVI насилие вызвало осуждение и возмущение по всей Италии. Один из лидеров оппозиции, Луиджи Манкони, заявил, что, выслав африканцев, власти стали соучастниками в создании «самого белого города в мире». Внимание СМИ также обнажило жалкое лицемерие Ндрангеты – которая, как выяснилось, нападала на тех самых людей, которых сама же привезла в Розарно работать сборщиками фруктов за мизерные 3 евро в день. Прожектор, направленный на Розарно, также дал офису Алессандры возможность одержать очень публичную победу. Через день после того, как насилие стихло, в то время как взгляд Италии был все еще прикован к Розарно, ее офис арестовал семнадцать подозреваемых в принадлежности к клану Беллокко, главным соперникам Пеше в городе, и конфисковал активы на несколько миллионов евро.