Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 60 – Алекс Перри, Фелия Аллум

Именно огневая мощь Пеше гарантировала, что семью боялись или, как они предпочитали считать, уважали. В городе люди расступались перед Джузеппиной. В ресторанах счет никогда не появлялся. В продуктовых магазинах менеджер выходил лично обслужить ее. Если она шла к врачу, она проходила прямо в начало очереди, и «никто не мог мне ничего сказать, потому что я была частью семьи». Однажды она пошла к лору в Джоя-Тауро. Услышав ее фамилию, врач осведомился о здоровье ее племянницы и дочери, а затем снизил цену до минимальной, сказав, что хочет передать «привет моему дяде и моей семье».

Но если семья наслаждалась своей местной славой, то другие виды внимания вызывали у них паранойю. Способность полиции и карабинеров подслушивать казалась невероятной. Они прослушивали телефонные разговоры, снимали интерьеры домов с расстояния в несколько километров, устанавливали скрытые камеры возле домов и школ и размещали жучки практически везде – в машинах, стенах и каминах, в садах и школах, даже под камнями в саду бабушки Джузеппины. Пеше покупали детекторы жучков, чтобы вынюхивать эти устройства, а также глушилки для блокировки их сигнала и собственные сканеры для прослушивания радио карабинеров. Тем не менее им часто приходилось шептаться и использовать язык жестов в собственных домах. Чиччо постоянно говорил другим: «Не болтайте лишнего». Не раз его паранойя заставляла его разбивать телефон и телевизор, выкручивать все лампочки в доме и выбрасывать все на улицу.

Это недоверие заставляло многих боссов скрываться. Большинство искало убежища в секретных подземных бункерах, глубоко зарытых в сельской местности. Это было не так плохо, как звучало. Боссы обставляли свои бункеры светильниками, телевизорами, кухнями и удобными кроватями. Некоторые строили свои убежища в скалах, чтобы иметь вид на море и закат. Другие наслаждались идиллическими местами в садах или оливковых рощах. Однако Пеше, будучи инстинктивно территориальными, строили свои бункеры в городе, часто под собственными домами. Прежде чем его арестовали в 2005 году, отец Джузеппины годами скрывался в бункере, который потратил тысячи евро на обустройство под полом дома своей матери, бабушки Джузеппины.

Если уважение было для Пеше всем, то позор был неприемлем по той же причине. Предателей и неверных нужно было не просто убить. Они должны были исчезнуть с лица земли и не оставить никаких напоминаний о бесчестии, которое навлекли на семью.

К 2010 году Микеле Престипино расследовал ряд смертей в Калабрии, включая некоторые, официально зарегистрированные как самоубийства, которые, он подозревал, были убийствами чести. В одном из самых недавних случаев вдова по имени Доминика Легато в 2007 году прыгнула насмерть с балкона в Розарно. По крайней мере так сказал полиции ее сын. Джузеппина, Кончетта и каждая женщина в Розарно подозревали другую версию событий, как и коронер, обнаруживший ножевые раны на руках Доминики, что указывало на то, что она пыталась отбиться от нападавших, когда падала. Через несколько месяцев мужчина из Розарно, с которым, как говорили, у Доминики был роман, также исчез.

Полная ярость гнева Ндрангеты Розарно могла быть ужасающей. Еще более тревожным было то, как Ндрангета могла поддерживать эту ярость. В 1979 году, когда ей было двадцать пять, муж Кончетты Терезы Галлучи, каменщик, погиб в результате несчастного случая, упав с четвертого этажа здания, которое он помогал строить для Пеше. У Кончетты и ее мужа было трое детей. Более десяти лет спустя она завела отношения с двадцатитрехлетним Франческо Алькури. Однажды ночью в ноябре 1993 года в Розарно Алькури получил девять пулевых ранений в пах и умер через одиннадцать дней в муках. Кончетте, которой сейчас было сорок, удалось бежать в Геную на севере Италии, где жила ее сестра. Один вечер, через четыре месяца после приезда, она открыла входную дверь своей сестры и получила пулю в голову. Затем нападавшие застрелили 72-летнюю мать убитой, когда та в ночной рубашке вбежала в гостиную, а потом убили ее 22-летнюю племянницу, пока та спала в своей постели.