Книга Тень чупакабры, страница 10 – Алёна Моденская

На самом деле Новиков присматривался к соседям. Широкая спина Артёма, что-то выписывающего из толстой синей книжки. Хотя парень явно чаще смотрит на Кристину, чем в свои учебники. Когда Новиков прямо спросил у Зыковой, не приставлен ли Артём присматривать за художницей, начальница Первого отдела только вздохнула и закатила глаза, устало повторив, что они тут все с неё пылинки сдувают.

Как же, всесоюзная знаменитость. Коротает дни в холодной двухэтажке, пару раз в неделю проводя занятия в ДК.

Новиков потёр переносицу. Библиотекаршу и учительницу, застывшую у окна с вышивкой, пока можно всерьёз не воспринимать. Новиков аккуратно всё перепроверил — во время нападений обе были дома. Причём учительницу, копавшуюся в палисаднике, видело человек десять соседей.

А Света… Говорит, что носки штопала, но кто её видел? Только Жанна? Пока пусть остаётся загадкой. Вот Кристину точно никто не видел, хотя и она вроде как была дома. А с чего он вообще взял, что их надо в чём-то подозревать? Ну, поселили его сюда. Но это же вовсе не означает, что в соседней комнате — убийца. И где тогда искать?

Новиков ещё раз поговорил с родителями девушек, но ничего нового так и не узнал, только время зря потратил. С тем же успехом мог перечитать протоколы допросов. Улик нет. Девчачьи вещи в сумочках да пара книжек. Правда, собаки вели себя странно — судя по протоколу, только кружили у тел, чихали, даже скулили. И никакого следа так и не взяли.

Кое-кто счёл это верным знаком, что поработала тут чупакабра. Мол, собаки её боятся.

— Можно мне встать, а то спина затекла? — спросила Жанна Сергеевна, выгибаясь и потирая поясницу.

— Да, пожалуйста, — согласилась Кристина, вытирая кисточку тряпкой. — На сегодня, наверное, всё.

— А долго ещё? — спросила учительница, вставая и разминая плечи.

— Думаю, ещё пару раз придётся потерпеть, — улыбнулась Кристина.

— Чего не сделаешь для искусства, — вздохнула Жанна Сергеевна. — Этажерку пока оставить?

— Пока да, — кивнула Кристина.

Действительно, учительница сидела рядом с деревянной этажеркой, накрытой вязаной салфеткой. На этажерке стояли фотография фронтовика и резная деревянная шкатулка, из-под крышки которой вываливались нитки, ленты и ещё какие-то атрибуты ручного женского труда.

— Разве она не всегда здесь стоит? — спросил Новиков, указывая журналом на этажерку.

— Нет, это только для картины принесли. — Кристина стояла к нему вполоборота и чистила кисти. — На фотографии — муж Жанны Сергеевны, он погиб на войне. Мне показалось, будет правильно включить его портрет в композицию.

— А почему вы рисуете здесь, а не дома?

— Пишу, — тихо произнесла Кристина, укладывая кисти в пенал. Потом добавила, уже громче: — Здесь вечерний свет хорошо падает. У нас темновато.

— А вы видели другие работы Кристины? — Жанна Сергеевна подошла к книжным полкам и, достав цветной журнал «Художник», протянула его Новикову. — Вот, посмотрите, там замечательная статья и много репродукций. Мелковато, правда, но впечатление производит.

— Вы мне льстите, — улыбнулась Кристина, накрывая мольберт широкой влажной тряпкой.

— Давай помогу. — Артём поднялся из-за стола и, подхватив мольберт, понёс его следом за Кристиной, тащившей громоздкий ящик с кистями и красками.

— Всем всего хорошего! — крикнула Кристина из прихожей.