Книга Тень чупакабры, страница 52 – Алёна Моденская

Так они с Артёмом и бродили вокруг церкви почти два часа, пока из храма не начали выходить старушки. Кристина была здесь единственной молодой прихожанкой. Она вышла, сняла с головы шарфик, повернулась к церкви, трижды перекрестилась и поклонилась.

Какая-то бабуля долго уговаривала её взять букет крупных ирисов из сада. Новиков припомнил ветви сирени со срезами. Вот, они, значит, откуда.

Кристина с улыбкой приняла букет, поблагодарила бабулю, попрощалась и бодро зашагала по тропинке. И увидела Новикова с Артёмом. Замедлила шаг, механически надевая шарфик на шею.

— Сколько раз вас просили не ходить в одиночку, особенно по лесу? — спросил Новиков, когда они втроём несколько секунд простояли в полной тишине.

Кристина ответила хмурым взглядом, потом прошла между ним и Артёмом. Засунув руки в карманы плащика и держа ирисы под локтем, топала по откосу к остановке.

В молчании они втроём добрались до полустанка, ждать обратную электричку на Добромыслов. Кроме них, на платформе больше никого не было.

— Зачем ты туда ходишь? — спросил Артём. Он стоял, засунув руки в карманы. Кристина локтем опиралась на металлический забор. — Это же антинаучно. Гагарин в космосе был, а Бога там не видел.

— Был такой выдающийся хирург — Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, — медленно проговорила Кристина. — Он сделал сотни операций на мозге, и не видел там ни ума, ни совести. А ещё он — епископ.

— Не понял, — сдвинул брови Артём.

— Священник и выдающийся врач в одном лице. Что непонятного? — Кристина упёрлась подбородком в ладошку и смотрела вдаль.

— Тебе-то там что надо?

— Страшно мне, понимаешь? Ты, дубина! — Кристина сверлила Артёма взглядом и шипела: — Каждый день страшно, каждую минуту. А там — не страшно. Ясно?

Артём отступил на шаг и спросил:

— А чего ты боишься?

Кристина шипяще усмехнулась и отвернулась.

— А вы не боитесь, что кто-то узнает, что вы ходите в храм? — спросил Новиков, подходя ближе.

Тут Кристина рассмеялась, будто услышала хорошую шутку:

— Рассказывайте, пожалуйста. В психушке я уже побывала. Вот это как раз мне не страшно. Там такие хорошие пилюли дают, вообще ничего больше не пугает.

Новиков и Артём переглянулись. Для чекиста признание Кристины, кажется, тоже стало неожиданным.

— Так чего конкретно вы боитесь? — медленно спросил Новиков.

Кристина рассматривала увечную руку. Новиков хотел было спросить, не боится ли она повторения, но художница, похоже, угадала его мысли.

— Того, кто это сделал, давно расстреляли. — Кристина убрала руку в карман. — Мне ещё повезло, успела закричать и лицо закрыть. Другие вообще не выжили. Маркович его тогда поймал. Я больше всего боялась ещё одной встречи, но мне повезло — когда был суд, я как раз отдыхала в ПНД. А потом его расстреляли, и я снова боюсь этой встречи.

— Где вы теперь можете увидеться-то? — непонимающе спросил Артём.

— Там, — Кристина дёрнула головой, указывая на небо. — Как подумаю — аж колотит. А в церкви не так страшно.

— Есть вопрос. — Новиков приготовился к неадекватной реакции. — Чем конкретно орудовал этот… — Он указал взглядом на руку Кристины.

Художница пару секунд смотрела на следователя. Потом тихо произнесла:

— Опасной бритвой. С тех пор этот инструмент видеть не могу. Отец бреется электрической, хотя это и не приветствуется. Экономия ресурсов.