Книга Тень чупакабры, страница 70 – Алёна Моденская

— Да входите уже.

— Вы услышали, как я подошёл? — спросил Новиков, переступая порог.

— Нет, я почувствовала ваш запах. — Кристина смешивала краски на палитре, стоя у большого портрета буфетчицы тёти Клавы. — Я хочу написать галерею работников разных сфер.

— Хорошая мысль, — одобрительно произнёс Новиков, разглядывая акварельный Ленинград на стене. Мокрый асфальт после дождя отражал закатное небо и глянцевые старинные дома.

— Не котируется, — сказала Кристина, глянув на картину. — Только Зыковой нравится. Видели у неё в кабинете? Фиолетовые сумерки, очень хорошо вышли. Я ездила в Ленинград, и целую серию таких зеркальных акварелей написала. Теперь знакомым раздариваю.

— Мне тоже нравится, — произнёс Новиков, чтобы поддержать разговор. Вообще-то он в живописи совсем не разбирался. Если нарисовано разборчиво, а не каракули и кляксы, как у маленьких детей — то и ладно. Хотя работы Кристины и вправду очень неплохи.

— Как там Артём? — равнодушно спросила Кристина, накладывая мазки на холст с буфетчицей.

— Нормально. Только много крови потерял, а так — ничего важного не задето. Повезло.

— Повезло, — эхом произнесла Кристина, рассматривая какую-то мелкую детальку на картине.

— Сегодня лес оцепили. Там целый полк солдат местность прочёсывает. Зверя ловят. — Новиков топтался в мастерской, рассматривая уже знакомые картины.

— Не поймают.

Новиков подошёл к художнице поближе и тихо спросил:

— Зачем вы вчера туда пошли?

Кристина на несколько секунд задумалась, потом пожала плечами.

— Не помню. Потянуло. Вот вы зря за мной отправились. — Художница косо глянула на следователя. — И из больницы раньше времени ушли тоже зря. А ещё вы зачем-то рылись в наших вещах.

— Вы это по запаху узнали?

— Ну да. — Кристина говорила будто бы о пустяках.

— Я в ваших вещах нашёл одну интересную штучку. Пуговицу.

— Какую? — спросила Кристина, снова мешая краски.

— Небольшая голубая пуговица. Полупрозрачная. Четыре дырочки. С обрывком ниточки. Лежала в вашей банке сверху.

— А теперь не лежит? — Кристина глянула на Новикова через плечо.

— Нет, я её забрал. Её срезали с кофты Рины Воеводиной. И на ней кровь. И ваши отпечатки.

Кристина задумалась, глядя в сторону. Новиков терпеливо ждал.

— Я эту пуговицу нашла у себя в кармане, — наконец произнесла Кристина. — Ещё подумала — откуда она взялась и почему так мерзко пахнет. Ничего путного не вспомнила, вот и бросила в банку ко всем остальным.

Это, пожалуй, объясняло отпечатки Кристины на пуговице. А вот спрашивать, откуда она взялась в кармане платья, наверное, бесполезно. Всё равно художница этого якобы не помнит. Ничего себе у неё провалы в памяти.

В любом случае, вчера напасть на выпускницу в парке она точно не могла. Была в другом месте. И откуда у неё тогда взялась пуговица? И кто толкнул её в бане?

— Кристина, а почему вы стараетесь выбирать для бани время, когда там почти никого нет?

— Не люблю раздеваться на людях. И не хочу народ смущать.

— Это как?

Кристина обернулась, положила палитру. Глядя прямо на Новикова, подошла и оттянула ворот платья. Вокруг шеи и по ключицам у неё белели старые шрамы.

— И этого полно́. Люди таращатся, вопросы задают. Мне не нравится.

Кристина сверлила Новикова тяжёлым взглядом. Глаза у неё разноцветные, и так смотреть неприятно, а тут ещё такое жуткое выражение лица. Аж выйти захотелось. Новиков так бы и сделал, да только у него мелькнула интересная мысль. Он потрогал шрам на лбу, тот тут же отозвался болью.