Книга Тень чупакабры, страница 77 – Алёна Моденская

Новиков потоптался ещё, осматриваясь, и вернулся к Кристине. Вокруг неё уже толпились люди, громче других голосила Герда. Увидев Новикова, она пошла прямо на него.

— Да что же такое происходит, товарищ капитан, а?! Сколько это ещё будет продолжаться?! — И она указала измазанной кровью рукой на Кристину.

— Откуда у вас кровь? — спросил Новиков, кивая на её руку.

— Я жгут наложила, чтобы она тут не окочурилась. Из своего ремня, между прочим. — И Герда указала на болтающиеся свободные брюки.

— Как вы вообще тут оказались?

— Мы с ребятами собрались отметить сдачу экзамена. Вы же нам теперь запрещаете на танцы ходить.

— Ах, вот ты где, тварь! — Какая-то растрёпанная женщина будто выскочила из-под земли и налетела на Кристину, которую только-только подняли на ноги. Она пыталась достать художницу широким ремнём с пряжкой, и даже дружинник не мог её унять. — Так тебе и надо, змея!

— Так, вы ещё кто? — спросил Новиков, когда второй дружинник сумел-таки встать между Кристиной и разъярённой женщиной.

— Я — кто?! — голосила женщина. — Я советская гражданка, ударница, коммунистка, а вот это кто такая?! Буржуйка недобитая! Кто дал ей право детей калечить?! А?!

— Это мамаша того пацана-живодёра, — раздался у Новикова под ухом голос Герды.

— Она моему мальчику зубы выбила, да ещё угрожала! — продолжала кричать на всю улицу ударница-коммунистка. — Да её саму удавить надо!

— Рот закрой! — вдруг раздался крик Кристины. Голос у неё оказался такой звучный, что, пожалуй, вся Божедомка услышала.

— Что?! — взвилась тётка.

— Закрой! Свой! Поганый! Рот!

У Новикова аж колени от этого жуткого голоса подогнулись.

— Да я тебя посажу! — снова махнула ремнём мамаша живодёра.

— Доживи сначала, — прошипела окровавленная Кристина, сверля тётку мрачным взглядом разноцветных глаз. И свистящим шёпотом добавила: — Понаплодили выродков.

— Что?! — заорала тётка, брызжа слюной. — Вы слышали? Слышали?! Она кого выродками называет! Пионеров?! Детей пролетариата?! Ты, мразь вонючая, интеллигентка паршивая, да тебя расстрелять надо!

— Смотри, как бы тебя раньше не расстреляли вместе с твоим ненаглядным отродьем. — Взгляд у Кристины стал безумным. — А то неровён час крыша на вас рухнет или земля под ногами разверзнется. Зарыть бы вас в неё живьём.

— Да ты… — задохнулась тётка.

— Хватит! — рявкнул Новиков. И уже спокойнее добавил: — Врача вызвали? — Кто-то сказал, что да. — Хорошо. Сергомасову — в больницу. Остальных — в отделение. Там будем разбираться.

— Нас-то за что?! — возмутился какой-то парень из числа друзей Герды.

— Как свидетелей.

— А, тогда ладно.

— А я как же?! — заверещала тётка.

— И вы тоже, — устало вздохнул Новиков. — Подадите заявление. Или что вы там хотели.

— Мразь эту удавить я хотела.

— И на вас тоже протокол составлю за угрозу нанесения телесных повреждений, если не прекратите.

Мамаша живодёра наконец замолчала. Приехала «скорая», и Кристину увезли в больницу. Оказалось, у неё несколько глубоких резаных ран. В том числе — на шее за ухом. Будто кто-то пытался отрезать ей ухо, как угрожал мальчишка.

Но на его матери следов крови не было, как и на остальных ребятах, что сидели во дворе. Кроме Герды, но с ней-то как раз всё было понятно. Вообще, если бы не её ремень, Кристине пришлось бы худо.