Книга Тень чупакабры, страница 94 – Алёна Моденская

— Да, трудно будет. — Зыкова крутила в руке папиросу, глядя вслед адвокату.

— Вы бросаете курить? — наконец спросил Новиков.

— Пытаюсь, — криво улыбнулась Зыкова. — После той пробежки в лесу, когда вы избушку спалили, решила, что надо бы здоровье подтянуть.

— Похвально, — сказал Новиков, открывая перед Зыковой дверь.

Они вышли на улицу.

— Вы про старшую Вислогузову слышали? — спросила Зыкова, шагая в ногу с Новиковым.

— Что она уже написала куда только можно? Слышал.

— Не только это. Тут такое дело, — Зыкова снизила голос до шёпота. — Она встала на учёт в женскую консультацию.

— Серьёзно? — опешил Новиков.

— Угу, — кивнула Зыкова. — Но это ещё не всё. Сразу после этого наш любезный друг, директор Дома культуры, взял расчёт и слинял из города.

— Вот это поворот, — проговорил Новиков. — А как его отпустили? Он же под надзором.

— Так у него как раз испытательный срок закончился.

Из лазарета Новиков поехал на службу, где его, как оказалось, ждал свидетель. Франтоватый молодой человек с красивыми усиками, бакенбардами и в шёлковом шарфике.

— Я продавец в галантерейном магазине, — представился парень, усаживаясь на предложенное Новиковым место и закидывая ногу на ногу. — Я живу и работаю в Горьком, и мы все в ужасе от этой истории. Я прочитал обо всём в газете и не мог пройти мимо, — он закатил большие глаза. — Дело в том, что эта девица, ну, которая чупакабра, покупала у нас опасную бритву. Я её очень хорошо запомнил, и когда увидел фотографию в газете, моментально узнал.

— Подробнее, пожалуйста. — Новиков положил перед собой лист для протокола.

— Так, пишите. Она как-то зашла к нам весной, спросила, можно ли купить бритву. Вроде как хотела сделать подарок отцу. Вот я ей и продал одну — тонкое лезвие, зелёная пластмассовая рукоятка под мрамор.

Новиков достал из сейфа найденную в скворечнике бритву:

— Эта?

— Точно, она, — закивал парень.

— Спасибо большое. Вы нам очень помогли. — Новиков подвинул протокольный лист, чтобы парень его подписал.

Одной загадкой меньше, — размышлял Новиков, когда свидетель ушёл. Хорошо, когда люди сами приходят и всё рассказывают. От врачей-гинекологов он, например, так ничего и не добился. Упёрлись в то, что ничего о нелегальных абортах не знают.

А иногда улики остаются на самых видных местах. Как дождевик Герды, который она отмывала с хлоркой и просто оставляла в прихожей. Но всё равно на внутренней стороне и в швах нашлись следы крови. И ещё в углах сумки, куда она этот дождевик прятала.

— Можно? — в дверь заглянул Артём. Рука у него до сих пор была подвязана.

— Да, заходи. Чаю?

— Нет, спасибо. — Артём сел на место, откуда только что ушёл свидетель. — Как дела?

— Нормально. — Новиков убрал протокол в папку с «делом Чупакабры». — Вот, узнал, откуда у Герды бритва. Купила, оказывается, в Горьком.

— Так и молчит?

— Молчит. Или отборно матерится. А ты как? — Новиков указал взглядом на руку.

— Да всё так же. Как в прошлый раз.

— До свадьбы заживёт, — попытался пошутить Новиков, но осёкся. — Извини.

— Ничего, — пробормотал Артём, помрачнев. — Она же сразу сказала, что ничего у нас не будет, и всё это только спектакль для Герды.

— Ещё не уехали?

— До суда их всё равно не выпустят. Но какая теперь разница. — Артём печально вздохнул, глядя по сторонам. Потом подобрался, как будто что-то вспомнил: — Слушай, чуть не забыл. Я тут на днях встретил Жанну Сергеевну. Ну, учительницу. Она теперь в соседнем доме живёт, да ещё и снова в одной квартире со Светой, представляешь? Так вот, она попросила тебя к ним зайти. Сказала, что надо поговорить.