Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 21 – Алёна Моденская

Уже и глаза слезились, и в горле першило, дышать было трудно — невозможно хотелось кашлять.

Тем временем один из парней залез на подоконник и стал дёргать окно за ручку. Оно не поддавалось, и тогда Новиков подал ему тяжёлый стул.

Из выбитого окна выпрыгивали во внутренний двор с клумбами и скамейками. Кругом носились люди, что-то кричали, суетились. Стоял невообразимый шум.

Новиков упёрся руками в колени, отхаркивая вонючую горькую гарь из носоглотки.

— Пожарные ещё не отбыли? — наконец спросил Новиков, вытираясь рукавом.

Оказалось, рядом с ними остался только один конвойный, вооружённый винтовкой вроде Мосинки. На вопрос он не ответил, только всё тревожно осматривался.

— Да не бойся, не сбежим, — успокаивающе махнул рукой Новиков.

— А почему? — шёпотом спросил Антон. — Такой шанс.

— Куда? — так же тихо отозвался Новиков. — Второй раз с нами разговаривать не будут. Пристрелят, и всё. Никакой тебе сыворотки правды.

В суете скоро потерялся и второй конвойный. Новиков же пересёк сквер и уселся на скамейку. Небо начинало понемногу светлеть.

— Слушай, давай просто свалим, — шептал Антон, перетаптываясь рядом.

— Этот Игнатьев нас всё равно достанет, — обречённо произнёс Новиков. — А так, может, не будет особенно усердствовать.

— Мне не очень-то хочется продолжения, — пробормотал Антон, осторожно дотрагиваясь до фингала, наливающегося под глазом.

— Мне тоже, — мрачно усмехнулся Новиков. — Но с ним лучше не ссориться.

— И не дружить, — парировал Антон. И он тоже был прав.

Сам Игнатьев появился, когда уже почти рассвело. Он промчался мимо Новикова и Антона, умудрившегося уснуть сидя на скамейке.

— Доброе утро, — громко произнёс Новиков.

Игнатьев замер. Медленно обернулся. Он так и был в белоснежной рубашке с завёрнутыми рукавами и чистых чёрных брюках. Игнатьев медленно подошёл, глядя сверху вниз то на Новикова, то на Антона.

Новиков толкнул приятеля локтем. Тот всхрапнул и проснулся. Тогда Новиков встал и заложил руки за спину. Антон молча сделал то же самое.

Продолжения событий они дожидались в какой-то запертой комнате в здании через площадь. Новиков даже сумел немного поспать. А когда солнце сверкнуло ярким утренним светом, оказалось, их закрыли в обычном кабинете, похожем на офисный. Жёсткие диваны, пустой стол. Окно без решётки.

Вроде всё аккуратно, но как-то пыльно. Такое ощущение, что в эту комнату давно никто не входил.

— Где мы, интересно, — произнёс Антон, выглядывая в окно.

Новиков встал рядом. За стеклом восходящее солнце мягко золотило площадь, стены колокольни, старой церкви, превращённой в какое-то присутственное место. Торговые ряды, брусчатка. Первые ранние горожане, спешащие на работу в заведения, что ещё не переместили.

Открылась дверь, и в комнату вошёл Игнатьев. Не с пустыми руками. Принёс два стакана компота и четыре пирожка на тарелке. Поставил на стол и молча вышел.

— Он их сывороткой правды накачал? — с сомнением спросил Антон, принюхиваясь к пирожкам.

— Вряд ли, — мотнул головой Новиков. Он мало знал об этой сыворотке, но чтобы её сыпали кому-то в компот…

Антон пожал плечами и выбрал пирожок. Оказалось, с капустой. Новикову тоже достался один пирожок с капустой, а второй — с картошкой, как, собственно, и Антону. Выпечка не свежайшая, конечно, но вполне съедобная и даже вкусная. И компот из свежих яблок. По вкусу ну очень похож на тот, что варила жена. Аж глаза защипало.