Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 93 – Алёна Моденская

Хотя нет, вряд ли. Сейчас время другое. Это, наверное, какой-то борец за какую-то странную идею. Работает на недругов собственной страны. Можно как угодно относиться к Союзу, но кем надо быть, чтобы пакостить так, по-крупному. Это уже не мелкое воровство социалистической собственности вроде холодильников и диванов. Здесь игра с большими ставками. Больше, чем человеческая жизнь.

И Новикову, похоже, надо сделать всё, чтобы эту игру выиграть.

Временная дамба осталась позади, и дорога снова пошла вверх. Скоро показался Кулибин. Новикову было любопытно посмотреть на этот город времён конца пятидесятых, когда его самого ещё даже в проекте не было. Отец пока не познакомился с мамой, и они не перебрались в Добромыслов.

Новиков помнил Кулибин разным — от позднего советского времени, когда этот город ещё сохранял приличный вид, до разрухи девяностых. Здесь тогда было страшно ходить, даже днём. Кругом грязища, тёмные подворотни, обшарпанные дома. Потом появились ларьки, светящиеся вывески, бары, клубы. Грязищи, правда, меньше не стало. Скорее, наоборот.

И только после миллениума Кулибин начал постепенное превращение в инновационный техноград. Этакая зона испытаний всяких новинок. Чего ни придумают — первым делом пристраивают здесь, в Кулибине. Инновационные подвесные парки и воздушные тротуары. Беспилотники, электробусы, роботы кругом. Ну, об этом Новиков недавно уже думал.

А теперь, в пятидесятые, Кулибин представлял собой вполне себе симпатичный городок. Немного похож на Мазыйку, только та — этакая барыня, богатая, пышно разодетая. Кулибин же победнее, но чистенький и благонадёжный.

Кругом зелено, убрано. Аккуратные дороги, клумбы, тротуары, урны, ухоженные цветущие дворы. Ещё нет панельных хрущёвок и брежневок, и новых домов, с зеркальными балконами и кондиционерами. Хотя здесь в новое время запретили строить выше пяти этажей.

Однако часть симпатичных старых домиков в девяностые и двухтысячные снести успели. За некоторым исключением. Например, Дом культуры, в который Антон и Новиков привезли картину Кристины Сергомасовой, остался на месте. Так и стоит Домом культуры почти век. Только теперь на нём ещё не сколоты мозаики с пионерами, солнышком, птичками и флажками.

Когда грузовик подкатил к нужному дому и остановился, Новиков сухо прокашлялся. Потому что это был тот самый дом, где они с Антоном несколько дней назад покупали мороженое у робота-буфетчицы.

Только никакого кафе на первом этаже, ясное дело, нет. И он жёлтый, а не цвета кофе с молоком. Всего две больших квартиры на весь дом, с отдельными входами по обеим сторонам. Коньковая крыша, балконы, чердак. И всё тот же маленький двор-скверик, только предназначенный для обитателей всего двух квартир.

— Они на какой этаж въезжают? — тихо спросил Новиков у Лёни, когда Антон припарковался.

— На второй, конечно. На первом — коммуналка. Жуть, там сразу пять семей, куча детей. — Лёня закатил глаза и покачал головой. — Хорошо, что у них отдельные входы.

Новиков не стал спрашивать, каким образом семья из двух людей, да ещё имеющая подозрительного погибшего родственника, сумела ухватить такую шикарную жилплощадь. Понятно, связи у Кравчуков имелись и здесь, в Кулибине. Главное, чтобы эти связи не распространялись ещё и на иностранных разведчиков.