Онлайн книга «Перетворцы»
|
Несмотря на закрытую дверь, мамин голос доносился довольно чётко. Обычно Пульхерия Панкратовна, которую все почему-то звали Лерой, повышала голос только на подчинённых. Кира ни разу не слышала, чтобы мама кричала на кого-то из родственников. — Вот была бы жива Фомаида… Фомаидой звали бабушку Киры, родную сестру тёти Маши, преставившуюся пару лет назад в Растяпинске. — Что значит – «не смей рассказывать»? Ты с кем говоришь, соплячка?! Кира даже замерла, задержав дыхание. Никто и никогда не позволял себе разговаривать с её мамой в подобном тоне. Но Пульхерия Панкратовна, кажется, воспринимала такое отношение тётки вполне нормально. Дальше говорила только мама, уже глуховато, и разговор через полминуты завершился. Кира успела отскочить от двери на кухню и отвернуться к окну. — Ты чего это? – тётя Маша ещё не отошла от разговора с племянницей, и вопрос вышел резковатым. — Я обед хочу готовить, – ляпнула Кира первое, что подвернулось. — Ну-ну. – Тётя Маша хмыкнула и ушла в комнату. Кира вздохнула – она вообще не умела готовить. Вершиной её кулинарного мастерства считалась не сгоревшая до углей яичница или бутерброд с колбасой (кусочек, правда, выходил тонюсеньким с одной стороны и толстенным с другой). Сейчас умений хватило лишь на то, чтобы разогреть вчерашний борщ и котлеты. — Хорош обед, – усмехнулась тётя Маша. Пока тётка то ли чихала, то ли хихикала за её спиной, Кира нарезала хлеб – криво и разной толщины. — Тёть Маш. – После небольшой паузы Кира отважилась спросить: – Тёть Маш, а ты с мамой сегодня разговаривала? — Может, и разговаривала. — И как? — Что – как? — Как у неё дела? — Нормально дела, как обычно. – Тётя Маша не в меру сосредоточенно разливала борщ по тарелкам. — А о чём вы вообще говорили? — Тебе какая разница? Говорили – и говорили. Как обычно. – Тётка бухнула в свою тарелку две ложки сметаны. – Ох и хороша молочка, ничего не скажешь. А фермер этот, между прочим, не женат, да и вполне… — Тёть Маш, не надо. – Поняв, что ничего путного от тётки добиться не удастся, Кира прекратила расспросы. Ближе к вечеру снова затрещал дверной звонок. Тётя Маша с кем-то поговорила, и в комнату постучали. Кира быстро свернула фотографии Петербурга, которые рассматривала вместо того, чтобы заниматься макетом, и разрешила войти. — Привет. – Люба остановилась посреди комнаты, сцепив руки, и бегло осмотрелась. – Как дела? — Пока не родила, – буркнула Кира, вздохнув и уставившись в экран, где переплетение кривых линий должно было убедить любопытствующих, что макет логотипа в разработке. — Мы с сёстрами завтра утром едем в монастырь. — А я тут причём? – Кира сделала линию на экране более выгнутой, потом вернула всё обратно. — Может, поедешь с нами? – Люба подошла плотную к Кире, и теперь стояла прямо за спиной. — С какой стати? – Непонятно почему, но повернуть голову не получалось, поэтому пришлось встать. — Вдруг тебе будет интересно. Творческое вдохновение опять же. – Люба буравила Киру непроницаемым зеленоватым взглядом. — Никогда бы не подумала, что в монастыре можно найти вдохновение. — Просто ты не пробовала. – Люба мило улыбнулась. У Киры покалывало подушечки пальцев. — Это какой монастырь? – спросила невесть как оказавшаяся рядом тётя Маша. – Тот, женский, под Растяпинском? |