Книга Перетворцы, страница 73 – Алёна Моденская

На столе Батенко лежал ещё один любопытный документ. По заявлению жены погибшего, в то время, пока она и дочь давали показания, к ним в квартиру кто-то влез и украл несколько ювелирных украшений. Список прилагался. Среди похищенного оказалась очень дорогая антикварная брошь, ещё дореволюционная. На приложенном фото, сделанном для страховой компании, посвёркивал довольно крупный бриллиант в обрамлении множества золотых завитков. По описанию, составленному для той же страховой, у замочка располагалась выгравированная буква К.

— Так вот ты какая, – пробормотала Евгения Ивановна, откидываясь на стуле. Брошь, купленная самой Батенко, не шла ни в какое сравнение с этой. – Н-да. Чем дальше, тем интересней.

Вечером у подъезда Евгения Ивановна встретила мужа. Он топтался у двери, поглядывая вверх, на окна их квартиры. В резком свете уличного фонаря его долговязая фигура очертилась резкими контрастными линиями. Приблизившись, Евгения Ивановна рассмотрела мужа как будто в первый раз. С их последней встречи он здорово похудел, так что брюки обвисли, и, судя по щетине, почти перестал бриться.

— Привет, – громко сказала Евгения Ивановна, подойдя ближе.

— Привет, – глухо проговорил Слава. – Мне бы… это… может, поговорим?

— Почему бы и нет. – С деланным равнодушием и колотящимся пульсом Евгения Ивановна открыла дверь подъезда. – Пойдём.

В лифте оба молчали, старательно изучая рекламные объявления на стене. Один из баннеров до сих пор предлагал всем желающим поселиться в «Плазе» рядом с кладбищем.

— Сегодня там пара этажей рухнула, – нарушила молчание Евгения Ивановна, кивнув на баннер. Воспоминание о случае в «Плазе» отозвалось тупой болью во лбу.

— Да, я что-то такое слышал, – пробормотал Слава.

Только переступив порог, Евгения Ивановна мигом почувствовала неладное. Как ищейка, она быстро обошла все комнаты, но ничего не обнаружила, за исключением запертой изнутри двери в ванную. Слава за это время успел только разуться.

— Света, ты там? – Евгения Ивановна костяшками пальцев постучала по двери. Изнутри слышались всхлипы и журчание воды. – Боже мой. Света, открывай!!! Сейчас же!!!

Слава мягко отстранил лупившую кулаками в дверь жену и, приблизившись к щели между дверью и косяком, произнёс:

— Света, открой, пожалуйста.

Щёлкнула задвижка. Заплаканная взлохмаченная Светка стояла посреди ванной с лезвием в руке. Евгения Ивановна рванулась к дочери, но Слава плечом её отодвинул.

— Отдай мне, пожалуйста. – Слава спокойно протянул руку. Светка, глядя на него расширенными глазами, как под гипнозом, положила лезвие на ладонь. – Вот и хорошо.

Слава посторонился, Евгения Ивановна вошла в ванную, выключила воду и, обняв обмякшую Светку за плечи, отвела её в спальню. Быстро стянула с дочки футболку и, погладив по голове, как на маленькую, надела тёплый свитер. Усадив Светку на диван и закутав в плед, не спуская с неё глаз, разогрела электрический чайник прямо в комнате и заварила чёрный чай.

Тем временем Слава принёс лимон и чайные чашки. Потом достал из шкафа коробку конфет, припрятанную на Новый год. Светка сидела, укутанная в кокон пледа, и смотрела в одну точку. Слава вытащил её руки и сложил пальцы вокруг чашки. Евгения Ивановна молча глотала чай, не чувствуя вкуса и в упор глядя на дочку. Слава, как обычно, пил из блюдца, зажав между зубами кусок сахара.