Книга Перетворцы, страница 78 – Алёна Моденская

— А почему сами не пойдёте? – Кира наклонила голову и улыбнулась. – Ясно. Вы там уже побывали. И как, помогло?

— Если вы сделаете всё так, как я скажу, я приму на веру, что Штанова вам этот кулон подарила. – Факт кражи всё равно доказать не удастся, а сама Доминика уже ничего не расскажет, но Батенко предпочла об этом помалкивать.

— Маловато, – притворно вздохнула Кира.

Она явно догадалась о слабости аргумента Батенко. Но имелся и ещё один. Евгения Иановна достала из сумочки фотографию и протянула Кире. У той раскрылись глаза. Зрачки медленно стали расширяться, пока края их не закрыли полностью радужки. Кира кончиками пальцев провела по фото и нервно сглотнула.

Унимая дрожь, Батенко протянула руку и вырвала фото. Метнувшийся по ней чёрный взгляд прошиб тело жаром.

— Я думаю, – кашлянув, хрипло произнесла Батенко, – что эта брошь сейчас у Годины, главы Артели. Как и мои бусы. – Последняя фраза вылетела сама собой, против воли.

Зрачки Киры пульсировали, то сжимаясь в щёлки, то раскрываясь до широких овалов.

— Диктуйте номер.

На следующий день Кира приехала в Дедушкино – посёлок на окраине Добромыслова. Хотя место жительства здесь не считалось элитным, кое-где всё же повырастали дворцы и замки.

Резиденция Годины расположилась на отшибе, этакий классический готический дом ведьмы из страшных сказок. Металлическая решётка ворот, угольно-чёрный фасад, занавешенные тёмными портьерами окна.

Некоторое время Кира расхаживала по вместительной приёмной, рассматривая картины и рукописи на стенах. Псалмы, парамиты, цитаты из священных книг перемежались с психоделическими рисунками и изображениями мифических существ. Ни картины, ни тексты не оставляли ни малейшего отпечатка в сознании, заполненном мыслями о броши с бриллиантом. Но время от времени мелькало ещё что-то, вызывающее такую же жажду, как и другие предметы, завещанные Параскевой.

По приглашению секретаря Кира вошла в кабинет Годины. Просторная комната, увешанная иконами в сверкающих ризах и уставленная свечами, не вызвала никаких эмоций, кроме скуки.

Но, помня обещание, данное Батенко, Кира села в кресло у большого стола и уже приготовилась состряпать страдальческое выражение лица, когда перед глазами промелькнула красная искра. Сухо сглотнув, Кира просканировала пространство. На пальце Годины мерцал алый камень в массивном перстне, именно он и светился, как сигнальная ракета.

Сжав кулаки и облизнув пересохшие губы, Кира с трудом перевела взгляд на тёмную полированную столешницу и сосредоточилась на отражении играющего пламени свечи.

— Так что привело вас ко мне? – глубоким грудным голосом пропела Година привычную фразу. Кажется, пока Кира тужилась не таращиться открыто на перстень, жрица что-то говорила, но ни одно слово так и не достигло сознания.

— Я… я… – Кира снова сухо облизнулась. – Родители хотят, чтобы я училась на экономическом. А я хочу быть… – Нет, всю правду лучше не говорить. – Пианисткой. Точно, пианисткой. Но провалилась в институт. Мне нужно привлечение успеха или что-то в этом роде.

Кира сглотнула и бесшумно выдохнула ртом. Врать, когда все мысли стремятся к одному предмету, находящемуся на расстоянии втянутой руки, оказалось крайне сложно. Но жрица, скорее всего, спишет странное поведение на нервозность клиентки, так что можно особенно не волноваться.