Книга Успенский мост, страница 16 – Алёна Моденская

И вот теперь перед самым носом снова шляпа, то ли бордовая, то ли вишнёвая. Водитель не потрудился её снять, как и перчатки. Лицо его оставило лишь мимолётный отпечаток в памяти. Какое-то неживое, пластмассовое. Как у женихов кукол Барби. Или у манекенов в магазинах одежды. А шляпа вроде такая же, как у ночного долговязого… или нет? Или да? В сущности, не имеет значения.

Выглянув в окно, Лика не смогла рассмотреть вообще ничего. Из города, похоже, выехали. Высоко в тёмном пространстве висел неестественно-оранжевый серп месяца. Машина плыла в сплошной мгле, только впереди фары высвечивали небольшой участок асфальта.

Потом ощутился плавный подъём и затем мягкий спуск, из-за чего появилось чувство тошноты. Вероятно, они проехали дугообразный мост. Обернувшись, Лика успела рассмотреть через заднее окно кусочек каменной кладки, мелькнувший в свете задних фар.

— Куда мы едем? – наконец спросила Лика, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то в густой мгле.

— В «Черноречье», – после паузы ответила зевающая рядом Аня. – Это старый санаторий за промзоной. Раньше там оздоравливались рабочие с заводов, теперь это просто пансионат.

Лика о таком санатории никогда не слышала.

— И что я там буду делать?

— Работать, – через плечо процедила Пульхерия Панкратовна с переднего сиденья.

— В смысле?

— В смысле – тебя туда устроят санитаркой. Временно.

— Какой ещё санитаркой? – запротестовала Лика. – Я вообще-то на врача учусь!

— Так у вас всё равно должна быть санитарская практика, разве нет? – Аня продолжала зевать.

— Ну и что! Это практика, а это…

— Не гунди! – Пульхерия Панкратовна развернулась. – Будешь делать то, что тебе скажут!

— Ещё чего! – Лика скрестила на груди руки и насупилась. – Кире рассказывайте, что делать, а мной командовать не надо.

— Слушай, – примирительно произнесла Аня, – твоё выступление… Это, знаешь ли, не плакаты по птицефабрикам расклеивать.

— Кстати, а как вы узнали, что это была я?

— Тоже мне, загадка века, – прошипела Пульхерия Панкратовна, отвернувшись.

Аня молчала. Ясно, и в этот раз никто вразумительного ответа не даст. Каким образом влиятельной маме Кашиных постоянно удавалось узнавать подробности о делах дочек (а иногда и о планах), в который раз останется тайной.

Среди друзей и знакомых Лика старалась не распространяться о том, какой пост занимала её мама. Чтобы не выглядеть мажоркой, как Крапива. Зануда Аня, служившая пиарщиком в крупной правозащитной организации, хоть всегда и приходила на помощь, но всё равно особого доверия не вызывала.

Лучше бы они вообще не лезли в дела Лики.

— Если бы мы не лезли в твои дела, – тихо сказала Аня, – ваши чересчур активные выходки так просто с рук не сошли бы.

Ответить Лика не успела, свет фар на секунду выхватил сплошную бетонную стену забора метра в четыре высотой, и сразу же впереди выросло светлое здание с тёмными окнами. «Черноречье» представляло собой один пятиэтажный корпус в форме буквы Г, окружённый дорожками, скамейками и вроде бы садом. Хотя в ночной тьме трудновато рассмотреть хоть что-нибудь.

Вслед за матерью сёстры выбрались из машины, водитель остался на месте. По пути к парадному входу с массивной деревянной дверью и витыми колоннами Лика обернулась, но увидеть лица водителя так и не смогла. На крыльце их встретила крупная женщина в идеально отглаженном белом медицинском костюме.