Книга Успенский мост, страница 2 – Алёна Моденская

Палаты располагались в бывших кельях, столовая – в трапезной. В одном из корпусов – мастерские для тех пациентов, кто мог работать. Аптекарский огород не тронули, видимо, кто-то башковитый догадался, какую пользу можно из него извлечь. В бывшей маленькой церковке – одиночные палаты для буйных, которыми и предстояло заниматься Погорельскому.

Профессор ещё не успел разобрать карты больных, когда симпатичная медсестра Аллочка доложила о прибытии нового пациента.

— Чуть жену топором не зарубил, – тараторила Аллочка, пока они вместе шли через двор к бывшей маленькой церковке.

— Предтеченская, – вдруг сказал Погорельский.

— Что? – Аллочка глазела на него, хлопая длинными ресницами.

— Бывшая Предтеченская церковь. Еле вспомнил название.

— Да, вроде того. Так вот, – снова затараторила Аллочка, – он напился вчера, сегодня опохмелиться надо, а то как на работу-то идти? А жена бутылку спрятала, представляете? Вот он за ней и гонялся.

— Милицию-то не вызывали?

— Как же не вызывали. Они его к нам и доставили. Он в камере на стены кидаться начал.

В палате с зарешеченным окном стояла одинокая железная койка, привинченная к полу. На койке лежал человек, туго перевязанный ремнями.

— Добрый день… Савушкин. – Погорельский пробежал взглядом по медкарте.

— Здрасьте, – прохрипел Савушкин.

— Как вы себя чувствуете?

— Пить охота.

— Это хорошо. Аллочка, принесите воды.

Аллочка скрылась за дверью. Когда она вернулась со стаканом, Савушкин уже не был пристёгнут, он сидел на койке и смотрел в пол.

— Вот видите, и ничего страшного, – сказал Погорельский, передавая стакан пациенту. – Мы вас немножко подлечим и отпустим.

Погорельский назначил Савушкину лечение и отправился на обход. В конце дня он наконец-то поднялся на третий этаж бывшего собора. Оттуда через люк выбрался в маленькое помещение с низким потолком. Из этой комнатки можно было попасть в башенки на крыше когда-то собора, а ныне первого корпуса психиатрической больницы.

Две из пяти башенок использовались как кладовые, ещё в двух располагался маленький архив, но главный интерес представляла большая башня в центре. Вот здесь-то Погорельский и планировал разместить собственную научную лабораторию. Это право он вытребовал аж в министерстве. С его званиями и регалиями это оказалось не так уж и сложно. К тому же, именно ради этой башенки он оставил свою хорошо оборудованную лабораторию в институте.

Всего-то и нужно, что кушетка для пациента (это если нужно будет кого-то сюда притащить) да стол с аптечными весами. Смирительные рубашки и прочая терапия где-то там, внизу. Погорельский же рассчитывал на фармацевтику. Он выглянул в узенькое вертикальное оконце, но увидел только голубей на железной крыше да другую башню.

В одном Погорельский просчитался – начальство строго запретило приводить пациентов в башенку. Главный корпус, администрация. Другими словами, ленивый алкаш-главврач не желал терпеть психов у себя над головой. К счастью, этого и не требовалось. Лечение и так давало превосходные результаты. Пациенты Погорельского исцелялись и отправлялись домой один за другим.

По вечерам лучи солнца проникали сквозь узкие оконца и на короткое время расчерчивали лабораторию розовыми линиями. В один из таких солнечных осенних вечеров к Погорельскому постучалась Аллочка.