Книга Успенский мост, страница 46 – Алёна Моденская

Вика пощёлкала выключателем на стене, но свет не зажёгся. Ругнувшись, она подошла к окнам и резко отдёрнула тяжёлую портьеру, из-за чего в комнате облаками заклубилась пыль.

Что-то недовольно бормоча по поводу отсутствия света, Вика потопала в коридор. Лика, стараясь двигаться помягче, подошла к комоду, уставленному какими-то безделушками. Цвет высокой вазы даже нельзя было определить – вся поверхность покрылась толстенным слоем пыли. От трапециевидного абажура стоявшего рядом торшера к поверхности комода тянулись косматые, чуть колыхавшиеся нити.

Изображения на развешанных повсюду фотографиях тоже скрылись под пылью. Замысловатая люстра с великим множеством висюлек казалась матовой, на нижних ярусах покачивались нитевидные ошмётки.

Лика осторожно подошла к окну, но даже не смогла рассмотреть двор – всё стекло покрылось белёсыми подтёками и засохшими каплями. Обои с узорными завитками отставали и скручивались, по углам стен и под потолком расползались пятна чёрной плесени.

— Телефон не работает.

От голоса Мажорки Лика чуть не подпрыгнула.

— А это точно ваш дом?

— Да, а что? – Недовольно спросила Вика.

— Такое ощущение, что здесь несколько лет никого не было.

— Значит, уборщицу уволили! – Но раздражение Вики мигом сменилось вполне дружелюбным тоном: – Пойдём, я тебе свою комнату покажу.

Лика последовала за Мажоркой вверх по чугунной лестнице с витыми дужками парапета. На каждый шаг кованые ступеньки реагировали гулом и дрожью. В тусклой сумеречной мгле сквозь клубящуюся пыль просматривались бурые засохшие разводы на поверхности перил, как будто кто-то размазал по ним тёмную жидкость. Спрятав руки в рукава, чтобы ни до чего не дотрагиваться, Лика даже старалась дышать как можно тише.

— А где… Что-то я не понимаю… – Впервые в голосе Вики проступили растерянные нотки. – А где моя комната? Так, вот спальня родителей, вот гостевая. А моя дверь была тут. А теперь здесь стена.

Вика, уперев руки в бока, недовольно осматривала пустую стену напротив двух приоткрытых дверей. Потоптавшись, она зашла в одну из комнат.

— Точно, это спальня родителей.

Заглянув внутрь, Лика увидела продавленную двуспальную кровать, накрытую измятым покрывалом, комод, тумбочку с большим овальным зеркалом. Подойдя ближе, рассмотрела трещину, пересекавшую поверхность зеркала снизу доверху. Все углы комнаты чернели плесенью, в воздухе стоял гнилой удушливый запах, от которого к горлу подступал ком и хотелось кашлять.

— Вот, наши фотки. – Вика сняла с прикроватной тумбочки рамку, протёрла запылённое стекло и продемонстрировала выцветшее фото улыбающейся семейной пары. – А вот я.

Вика взяла вторую рамку. За протёртым от пыли стеклом чернел пустой прямоугольник.

— Ничего себе! Я в шоке! Они мою фотку убрали!

— А она здесь точно была? – неосторожно спросила Лика, мгновенно осознав свой промах.

— Что? – прошипела Вика.

— Я имею в виду… может, это другой дом или вообще мы не в тот посёлок пришли. – Лика попятилась к двери.

— Но это мои родители! – Вика так резко тряхнула рамку с семейной парой, что стекло со звоном вывалилось на пол.

— Значит, твоя фотка… эм… потерялась. Или случайно… не знаю, испортилась. – Лика продолжала пятиться.

Взвизгнув, Вика запустила пустой рамкой в стену. Лика выскочила из спальни, скатилась с лестницы и рванула на себя ручку входной двери. Мига ей хватило, чтобы внутреннее приготовиться к тому, что дверь не поддастся, но проход легко открылся. Мокрый весенний воздух проник в лёгкие, и скрутившийся внутри узел на мгновение ослаб.