Книга Успенский мост, страница 50 – Алёна Моденская

Хотя кое-что выделялось из привычной картины. Одна из девиц-франкенштейнов отсутствовала. Появилась она чуть позже, и в бризовой униформе. Села за один из столиков для персонала. Но думать о том, как постоялица санатория превратилась в санитарку, не было сил.

Взгляд зацепился за движение розового худи и высокий пучок. Вика, ссутулившись, плелась к выходу из столовой. Лика уже приготовилась удивиться, но не смогла. Выкинув мысль о Мажорке, как фантик из кармана, она прошаркала к столику, где Илья уплетал овсянку, и плюхнулась на стул. Вот этого делать точно не стоило – чтобы не закричать от боли, прострелившей всю спину до шеи, пришлось сжать зубы. И всё равно вырвался сдавленный стон.

— Доброе утро, – проговорил Илья с набитым ртом.

— Доброе, – вяло отозвалась Лика. – А давно Вика вернулась?

— Кто?

— Вика. – Лика кивком указала на сообщницу по неудавшемуся побегу.

— Понятия не имею, – пожал плечами Илья. – А откуда вернулась?

На миг показалось, что в сухом тоне Ильи проскочила искорка оживления. Но огонёк тут же погас. Отвечать Лика не стала.

После завтрака Лику за локоть ухватила Раиса.

— Тебя доктор Погорельский просил зайти. Пойдём, я провожу.

— Я и сама могу дойти. – Лика попыталась высвободить руку, но пальцы сестры-хозяйки сжимались всё сильнее.

— Ты пока не совсем поправилась, я помогу.

Раиса так и держала Лику, как конвоир. Когда они добрались до третьего этажа, послышался нарастающий гулкий звук, превратившийся в оглушительный вой.

— Ох ты, надо же. – Раиса выпустила руку Лики и в один прыжок оказалась возле незакрытой комнаты. Лика успела заметить алые нити, пересекающие пространство в фиолетовой темноте манипуляционного кабинета, но Раиса ловко хлопнула дверью, и вой тут же оборвался.

Снова оказавшись в хватке командирши, Лика даже и не пыталась брыкаться. Ей почудилось, что за те секунды, пока проход был открыт, она успела заметить напряжённо вывернутую бледную руку со скрюченными пальцами. Одна из нитей вытягивалась прямо из сведённой судорогой ладони.

И внезапно в памяти всплыли паутины багровых шрамов, покрывающие кожу некоторых постояльцев санатория, но Лика даже и не попыталась вспомнить, у кого именно видела такие шрамы, хотя связь между отметинами и алыми нитями казалась очевидной. Багровая спираль витками закручивалась по чьей-то белой руке…

— Пришли. – Раиса открыла дверь с табличкой «Главный врач» и пропустила Лику вперёд.

Когда старшая сестра исчезла, Лика сделала пару шагов и остановилась посреди довольно большой квадратной светлой комнаты, по периметру заполненной белыми шкафами и полками с разноцветными папками. На подоконнике и там, где полки не доставали до потолка, в керамических горшках стояли разнообразные цветы, правда, ни одно растение не цвело.

Кое-где попадались чёрно-белые картины, рассмотреть которые практически невозможно. Разве что одна различалась более-менее чётко – за спиной доктора. Там изображалось что-то вроде монастыря или средневековой крепости – белая каменная стена, верхушки церквей. Надпись оказалась слишком мелкой, чтобы её прочитать.

За белым столом сидел доктор Погорельский, он сосредоточенно и невозмутимо писал. На секунду поднял взгляд, равнодушно осмотрел визитёршу, коротко кивнул на белый стул напротив и вернулся к своим записям.