Книга Мещёра, страница 34 – Алёна Моденская

— Да какие проблемы, — зевнула Женя, прямо в одежде распластавшаяся по кровати. — Начало семестра, подумаешь, пару дней пропустим. Это тебе надо беспокоиться об учёбе, отличница ты наша.

Ника в ответ только неслышно хмыкнула — у неё, в отличие от «многоопытных» студентов, шли осенние каникулы.

— Я задёрну шторы? — спросила Ника у Жени, но в ответ услышала только сонное бормотание.

Поплотнее соединив серые тонкие занавески, Ника улеглась на застеленную кровать. Попыталась расслабиться. Не вышло. Эти кровати, конечно, получше узких твёрдых коек на хуторе. Но всё же. Поворочалась. Вроде бы нашла удобное положение.

Только успела задремать, как Ангелинка снова оглушительно засвистела. Аж пот прошиб и руки от злости задрожали. С твёрдым намерением отобрать у сестры свистульку, а потом запереть мелкую в туалете и выключить свет, Ника рывком села на кровати. И обнаружила, что находится в тёмной комнате деревенского постоялого двора.

Видимо, она всё-таки проспала несколько часов, раз уже стемнело. Точно, часы показывали половину седьмого, а они пришли около двух. Ну, хотя бы не бессонница.

Ника тихонько нашла свои кроссовки, накинула куртку и, ступая неслышно, чтобы не будить Женю, вышла из комнаты. Зная, что снова точно не уснёт, немного постояла в тёмном пахнущем деревом коридоре. Судя по полной тишине, ребята ещё спали. В любом случае, тревожить никого не хотелось. И общаться ни с кем тоже не хотелось.

Пройдя по пустым тихим коридорам терема, Ника вышла в освещённый фонарями двор. Несколько минут ходила под окнами, потом всё-таки вышла за ворота. Главное, вернуться, пока их не закроют, а то придётся ночевать под забором.

Но в полувымершей деревне и днём-то посмотреть нечего, не говоря уж о тёмном вечере. И в лес идти поздновато. Особенно если учесть, что вокруг бегают дикие звери. Оставалось всего одно место для посещения.

Ника побрела к церквушке, надеясь, что там ещё кто-то был. А то придётся возвращаться и пялиться в смартфон, пока остальные не проснутся к ужину. Отлично, в маленьких оконцах церкви мерцал тёплый жёлтый свет, так что Ника ускорила шаг. Вытащив из-под воротника куртки капюшон спортивного джемпера, накинула его на голову и вошла.

В обволакивающем мраке храма пахло чем-то сладким и горячим. Кроме священника, что стоял посередине церкви и что-то монотонно бубнил по книге, сбоку от входа на лавочке сидели две старушки. Дверь не скрипела, так что бабульки Нику даже не заметили. Зато в помещении, созданном для хорошей акустики, Ника разобрала, о чём они сплетничали.

— В покойника играли. Каково? — возмущалась бабушка, которая, работала в гостевом доме, кажется — Аглая.

— Да не может быть, — выдохнула её собеседница.

— Говорю тебе, — шептала первая. — Одну в простыню завернули, сухих цветов в руки насовали и в комнате положили. — Кажется, речь шла о розыгрыше, который ребята устроили для Ники. — Дурни молодые.

— Точно, точно, — закивала вторая старушка. — Ничего не боятся. Ты им хоть рассказала?

— О чём это?

— Так о том. — И вторая бабушка кивнула, будто на что-то указывала.

— Что ты, что ты, — замахала руками работница гостиницы. — Мне Бэлла сказала молчать в тряпочку. Говорит: пикнешь — язык отрежу. А ты её знаешь.

— Угу, угу, — снова закивала вторая бабушка. — И мать её такая же была, упокой Господи. Так ты скажи им — мол, будете играть в покойника, так вас покойники и уташшут.