Книга Мещёра, страница 53 – Алёна Моденская

Вывернувшись из мешка, Ника на четвереньках добежала до кострища, вытащила оттуда полено и швырнула в преследователя.

— Ай! Ты совсем чокнулась? — Женя вцепилась в собственное плечо. Кажется, её задела брошенная дубина.

— Чего вы орёте? — сердито спросил Гордей, выглядывая из палатки.

— Здесь кто-то был! — Ника лихорадочно осматривалась, но видела только привычное — палатки, кострище, собственный рюкзак и скомканный спальный мешок. Никаких бледных чудовищ.

— Да у неё крыша поехала. — Женя широко вращала плечом.

— Что, опять зверюга? — спросил Гордей, зевая.

— Нет, это… это человек. — Нику пот прошиб, как только она вспомнила бледное искажённое лицо и мерзкую липкую руку. — За нами кто-то следит.

Ника всё осматривалась, ей казалось, что за каждым деревом притаился кто-то, готовый в любой момент напасть на них и перебить.

— Точно, крыша поехала, — снова проговорила Женя.

— Помните полянку, где следы? Кто так натоптал, а?

— Да ладно тебе, — снова зевнул Гордей.

— А ты думаешь, мы одни такие умные, пошли за кладом? Думаешь, эта Бэлла никому больше карту не могла продать? — Жутко раздражало, что ребята не воспринимали очевидных вещей и не хотели верить в опасность.

— Нет, ну так-то она дело говорит, — медленно произнёс Гордей.

— А за сокровища и убить могут! — Ника вывалила всё, что накопилось. Стало чуточку легче.

— Тебе-то точно ничего не грозит, неудачница. Что с тебя взять? — Женя ушла в свою палатку.

— Что будем делать? — спросил где-то тихий голос Стаси.

— А что мы сейчас может сделать? — Гордей снова зевнул. — Спать будем.

И дверь второй палатки закрылась. Ника осталась одна на улице у потухшего костра. Рядом валялся скомканный спальный мешок.

На ослабших ногах Ника опустилась на землю. По щекам снова текли слёзы. Зачем она вообще потащилась сюда, да ещё в такой компании, где никто не хочет замечать опасности. Каждый думает только о себе, вернее, о своей добыче. Аж лица перекашиваются, когда речь заходит об их драгоценных монетках.

А вокруг бродит какой-то психопат. Нику передёрнуло при воспоминании о бледном лице и холодных липких руках.

Ну и пусть. Пусть он её убьёт. А кому какое дело? Родителям на неё плевать. У них был один свет в окошке — Ангелинка. Ника могла и отличницей быть, да что там — принеси она хоть золотую медаль, хоть платиновую, хоть Нобелевскую премию, они найдут к чему придраться. Ника же всегда во всём виновата. Вот вокруг Ангелинки все выплясывали. А теперь Ника виновата в том, что её обожаемой сестрички больше нет. Так что если Ника не вернётся, то родители вряд ли огорчатся.

Так что пусть это чудовище приходит. Только пусть больно не будет. А вот остальных можно и помучить. Самовлюблённые твари. Особенно Женя. Она больше всех заслужила. Ведёт себя так, будто весь мир ей должен, будто она королева. Скольких она уже загнобила? А как её наказали? Правильно, никак. Вот пусть и получит по полной.

А эта сладкая парочка? Сбили человека насмерть, и ладно. Как с гуся вода. Веселятся, целуются. Как можно вообще спокойно есть или спать, когда знаешь, что из-за тебя кто-то сильно пострадал? Вот Ника уже год мучается, а ведь она почти не виновата. Ангелинка сама сумела замок открыть. Надо было другой замок ставить, чтобы изнутри только ключом открывался.