Книга Ойме, страница 10 – Алёна Моденская

— Это как? — спросил Квиле. Из-за маленького роста ему пришлось залезть на стул с ногами, чтобы хорошо рассмотреть Ленина.

— Смальтовая мозаика на стене старого Дома культуры. Я живу рядом и хожу там каждый день. — Лёка наклонила голову. И правда, разлитый кофе собрался на столешнице прямо по контуру гладкой головы Владимира Ильича, собранного кусочками плитки на давно заброшенном ДК, обнесённом покосившимся синим забором.

— Дом культуры, — проговорила Марта, почёсывая бровь. — Раньше там был монастырь, потом от него осталась только церковь, а в советское время и её закрыли.

— Никогда этого не понимал. — Квиле насмотрелся на лужу, сел на место и откинулся на спинку стула.

Наконец все отодвинулись от разлитого кофе, и Лёка смогла протереть стол. Сбегала на кухню, оставила там тряпку, вернулась. Все как раз что-то тихо обсуждали, сгрудившись у центра стола. Когда вошла Лёка, замолчали.

— А вот скажи, у тебя в роду не было, скажем, колдунов? Или гадалок? — Квиле, скрестив руки на груди, чуть склонился на бок, рассматривая Лёку.

— Вроде нет. Хотя я не очень хорошо своих предков знаю. — Но тут перед мысленным взором Лёки промелькнула красивая женщина в ярком наряде. — Хотя моя прабабушка была цыганкой. Но это, наверное, не считается?

— Кто знает. Цыгане — они непростой народ. Вы много общались? — Лариса прикрыла глаза, будто спала на ходу.

— Вообще не общались. У неё вся семья погибла в войну, она росла в детдоме. Вышла замуж за моего прадеда, родила детей, а потом сбежала. Больше о ней никто ничего не слышал. — Лёка шмыгнула. Странное дело, когда она что-нибудь творила не по общепринятым правилам, а такое случалось весьма часто, ей всегда пеняли на цыганскую кровь и твердили, что она вся в прабабку, которую никто из ныне живущих родственников толком даже не видел.

— Всё равно она могла свой дар передать тебе. — Лариса так и сидела с закрытыми глазами.

— Какой ещё дар? — удивилась Лёка. Всю жизнь она считала себя бестолочью. Пожалуй, единственным её талантом была варка кофе. Ну, ещё косички неплохо плела.

— Кофе — это тебе не просто так, — подала голос Яна. — Кофе — это волшебный напиток, у него, если хочешь своя магия. Не каждому он открывается, и не каждый может его вкусно приготовить. Хотя вкус не главное, главное — приготовить так, как понравится конкретному человеку. Кофе — интимный напиток.

Лёка только хмыкнула. Она никогда не воспринимала кофе как что-то необычное. Стоп. А откуда они знают?

Задать вопрос Лёка не успела. Вернее, передумала спрашивать, когда увидела, как мазычи разом усмехнулись.

Глаза слипались, клонило в сон. Лёка широко зевнула.

— Ой. Извините.

— Да ладно, чего уж там, — махнула рукой Марта. — Можешь идти домой, ты завтра выходная. Заслужила.

— Эм. Мы что, просто так её отпустим? — Яна длиннющим ногтем указала на Лёку.

Сон мигом улетучился.

— А что ты предлагаешь? — буднично спросила Марта.

Да они говорят о ней, как о пустяке вроде камешка в ботинке. Да ещё и в её присутствии.

На Лёку смотрело несколько пар глаз. Тёмные Ларисы, сливовые Яны, красные (это у Квиле), зелёные (у Марты).

— Я думаю, всё надо оставить как есть, — сказала наконец Лариса. Мазычи переглянулись, возражать никто не стал.

— Только не болтай, — тихо, но отчётливо произнесла Марта.