Книга Ойме, страница 27 – Алёна Моденская

Лёка встряхнулась. И какое ей до них дело. Это их амуры, а ей кошку надо проглистогонить.

Во дворе тётя Тамара ругалась с длинноволосой брюнеткой.

— И чё? — орала девица, уперев руки в тощие бока. Надо же, какая субтильная — аж кости выпирают над низкими джинсами.

— И ничё! — ответила тётя Тамара. — Не будет твоя колымага тут стоять! Здесь палисадник, а не парковка!

— А я говорю — будет! Я квартиру купила!

— Во-первых, не ты. А во-вторых, хахаль купил тебе квартиру, а не парковочное место! Вон там машину ставь! — тётя Тамара указала на пространство за забором, где жильцы дома парковали свои авто.

— Ещё чего, — насупилась новая соседка. — Мне там неудобно, слишком далеко.

— Пять метров — далеко? — усмехнулась тётя Тамара.

Лёка, стараясь казаться невидимой, попыталась пройти мимо соседок и не задеть кучу строительного мусора, наваленного прямо у крыльца.

— А это когда уберёте? — тётя Тамара указала на мусор.

— Когда надо! И вообще — пусть дворники убирают! Им за что зарплату платят?

Лёка обернулась. У новой соседки, оказывается, и лица-то не было видно — одна косметика. Как проститутка в комедийных скетчах.

— А ты чё уставилась?! — гаркнула на неё брюнетка. — Вали давай!

Лёка вздрогнула, как обычно от криков, и вошла в подъезд. И до самого четвёртого этажа было слышно, как новая соседка обещала закатать в асфальт весь палисадник и потравить кошек, а тётя Тамара грозилась обрить девицу наголо и утопить в колодце. А ведь было бы неплохо.

До самого вечера с улицы доносились споры и ругань, а из квартиры третьего этажа — грохот. Аж стены и пол дрожали. Груша весь день просидела под кроватью, только один раз высунула мордочку. Лёка сумела её поймать и кое-как заставила съесть корм с суспензией.

Когда стемнело, в подъезде раздался треск и грохот. Лёка, набравшись смелости, высунулась за дверь. С третьего этажа доносился необычно тихий голос тёти Тамары и ещё один — мужской.

Потихоньку Лёка вышла в подъезд. Спустилась по лестнице, перегнулась через перила. На площадке третьего этажа, у двери новых соседей, оказался свален их собственный строительный мусор. Тётя Тамара и ещё один сосед — интеллигентный мужчина в красивом брючном костюме — отряхивали руки. Тётя Тамара увидела Лёку и заговорщицки приложила палец к губам. Лёка кивнула и ушла к себе.

На следующий день она чуть не опоздала на работу, потому что пыталась объяснить Груше, что свои дела надо делать в лоток, а не под ванну. Потом ещё два раза возвращалась, чтобы насыпать побольше корма, налить воды и проверить, перекрыт ли газ.

На третьем этаже ремонтники, матерясь, раскидывали строительный мусор по площадке, а сосед в красивом костюме снимал их на камеру телефона и обещал направить кучу жалоб в кучу инстанций.

В кафе Лёка первым делом чуть не сбила с ног Марту.

— А, это ты наконец. Ну-ка, зайди ко мне.

Хозяйка направилась к своему кабинету. Лёка, пытаясь унять мандраж, поплелась за ней. Только увольнения сейчас не хватает. Придётся ползти домой, валяться в ногах, просить прощения, а потом жить в полупустой спальне без обоев и работать уборщицей на папином автосервисе.

Мимоходом Лёка заметила Тину, повисшую на шее у Августа. Она, видимо, даже замедлила шаг, потому что когда сумела-таки отвернуться, увидела, что Марта уже открыла для неё дверь.