Книга Ойме, страница 88 – Алёна Моденская

Укладываясь, Лёка едва сдерживала слёзы. И так не красавица, а тут ещё это.

— Ой, мам. Ты спишь?

— Ну? — раздалось из темноты.

— Я записки забыла написать. Тётя Тамара просила её тоже там отметить.

— Без тебя я бы не догадалась. Спи давай. Вставать рано.

— Мам, я Русалину сегодня видела. Опять. Она ни в чём не виновата.

— В чём не виновата?

— На самом деле её убили. Она не сбегала.

Мама только хмыкнула в ответ.

Лёка думала, что заснуть вообще не сможет. Но ошиблась. Отключилась быстро, да так крепко, что проснулась только, когда её растолкала мама.

— Давай, поднимайся. Надо бельё сдать. И пошли на службу.

— Опять? — простонала Лёка. — Да сколько можно?

— Ну, знаешь, ты сама это затеяла. Так что вперёд и с песней. Завтрак, кстати, после службы.

— Это уже обед. — Лёка села и широко зевнула. Когда пошла в туалет, избегала смотреть на себя в зеркало. С лицом, конечно, стало получше, но отёки и краснота полностью не прошли.

С середины службы Лёку позвала София.

— Ты же не причащаешься?

— Чего?

— Ясно. Может, с готовкой поможешь?

И они ушли в кухню, где суетились пару часов.

— Ты хоть на праздники приезжай, — протянула Кира, глядя, как Лёка замешивала кляр для рыбы.

— Ага, чревоугодием людей искушать. — Люба снова рубила капусту.

— Вот так, — разочарованно проговорила Кира. — Ну ничегошеньки им нельзя. Даже поесть от пуза.

— Это монастырь, а не санаторий. Сюда приходят поститься и избавляться от страстей.

— Зануда, — шёпотом проговорила Кира, указывая на Любу.

— Я всё слышу! — сказала Люба, не поворачиваясь.

После обеда, когда Лёка с мамой уже собирались уезжать, её за рукав поймала Кира.

— Хотите купить сыра? Вам со скидкой отдам. Заезжайте на ферму в Ежевичную. — Помахав на прощание, Кира села в машину, стоявшую у гостиницы, и укатила.

Лёка подошла к маме.

— Вот, читай. — Сестра Леонида дала маме какую-то брошюрку. — Молитва матери со дна моря достанет. Всё, с Богом.

Мама и Лёка сели в машину, а сестра Леонида их перекрестила.

— Мам, а ты записки написала?

— Угу, — кивнула мама, проезжая по дорожке между постройками.

— Может, за сыром заедем? В Ежевичную.

— Давай, — кивнула мама.

Кира сама вынесла им головки сыра и сделала скидку. Правда, обычных цен Лёка не знала, поэтому выгоду оценить не смогла.

— Может, к бабушке? — спросила мама, когда они подъезжали к Растяпинску. — У неё там овощей целый вагон — работы невпроворот.

— А кошка…

— Кошка тебе дороже родителей, — пробормотала мама.

— Тогда давай её тоже возьмём. Не могу же я её на тётю Тамару бросить.

— Давай возьмём, — проговорила мама, хмыкнув. — Вот бабушка обрадуется.

Машина въехала во двор. Лёка вышла, поздоровалась с тётей Тамарой, копавшейся в палисаднике, и побежала наверх.

Поймала Грушу, обидевшуюся на то, что хозяйка не ночевала дома, и запихнула её в переноску. Взяла мешок с кормом и когтеточку. Пошла в ванную за лотком. Н-да, лицо-то до сих пор красное. Наверное, действительно, придётся отгул просить. Может, Марта смилостивится.

Бабушка, наверное, кошке не обрадуется. Чтобы хоть немного сгладить ситуацию, Лёка прихватила ещё один из осенних декоративных букетиков, оставшихся от карнавала, которые разрешила разобрать по домам Марта.

Нагруженная букетом, переноской, когтеточкой, кормом, игрушками и лотком, Лёка вприпрыжку сбежала по лестнице. Дверь подъезда стала открываться прямо перед носом, и Лёка по инерции вывалилась через порог, чуть не сбив с ног высокого блондинистого парня. Он улыбнулся и придержал для неё дверь.