Книга Покров 3. Чарусы, страница 102 – Алёна Моденская

Василиса смотрела, как вода уходит в тёмный ивовый тоннель. Почему-то вспомнила Аню, плетущую венок из прутьев. А почему бы и нет?

Насобирав веток, упавших из-за урагана, Василиса кое-как попыталась скрутить венок. Не вышло – всё развалилось. Вплела туда розы. Всё равно коряво и рассыпается. Сняла с руки браслет-бутоньерку и перевязала прутья и стебли лентами. Теперь держится. Вот и хорошо.

— Что ты делаешь?

Василиса вскрикнула и подскочила. Оказалось, к ней незаметно подошёл Гаврил.

— Напугал, – еле выдохнула Василиса, пытаясь привести в норму торопливый пульс и прерывистое дыхание.

— Извини. Так что ты делаешь?

— Венок плету, – нехотя ответила Василиса. – Говорят, сегодня хороший день, чтобы избавиться от негатива.

— Тебе эта твоя штука не нравится? – Гаврил кивнул на бутоньерку.

— Почему не нравится? – не поняла Василиса.

— Ну, ты же про негатив сказала.

Василиса хотела было резко ответить, но передумала. Сил не было ругаться. Она просто пошла к мосткам, чтобы бросить венок в воду.

— Чипакши-то возьми, – произнёс за спиной Гаврил.

— Чего? – обернулась Василиса.

— Вот. – Он показал булочку, сделанную из золотистого хлеба в виде улитки. – Мазычский обрядовый хлеб. Сегодня им надо всех угощать, чтобы был хороший урожай. Водяных в том числе. Я думал, ты сюда для этого пришла.

— Давай, – пожала плечами Василиса, устроила булочку посреди венка на перекрещивающихся ветках. Присела на мостках и спустила кольцо в воду.

Венок покачивался на волнах, потихоньку уплывая в тёмный тоннель. Василиса изо всех сил отправляла с ним в чарусы всё, что тяготило. Пусть русалки с этим разбираются. Или кто они там. А цветы – им для венков. А бутоньерка – для украшения. Подарок на именины, который Василиса принесла только теперь.

Венок скрылся, и Василиса поднялась на ноги. Отряхнула подол.

— Красивое платье.

— Спасибо, – пробормотала Василиса, глядя в тоннель. Потом поняла, что так и не задала важный вопрос. – А ты тут как оказался?

— За тобой пошёл.

— Зачем? – Василиса наконец обернулась.

— Не знаю, – пожал плечами Гаврил. – Просто ты ушла с праздника.

— А булку зачем принёс?

— Хотел ночью в Васильевский ручей бросить. Но тут тоже ничего. Симпатичное место. – Гаврил осматривался. – Никогда здесь не был.

— Почему?

— Не разрешали. Говорят, тут всё проклято.

— Это неправда, – покачала головой Василиса. – Прокляты бывают люди. И чаще всего они виноваты в этом сами.

У Василисы мелькнуло воспоминание о привороте. И о том, что без доброй воли на то самого Гаврила заклинание могло и не сработать. Василиса машинально глянула на его запястья. Бинтов уже не было, а поджившие спиралевидные шрамы пересекали короткие прорезанные на коже чёрточки. Видимо, это их нанёс себе сам Гаврил.

Он быстро спрятал руки за спину. Василиса глянула ему в лицо и отвернулась. Опять смотрит на неё осуждающе. Как будто это она виновата.

— Мне было очень плохо.

Василиса повернулась к Гаврилу. Он смотрел в тёмную воду.

— Как будто сидел в каменном мешке и меня никто не слышал. Мне очень хотелось, чтобы ты пришла.

— Вообще-то я приходила, – тихо произнесла Василиса. – Ты сам меня посылал куда подальше.

— Потому что ты не понимала, что со мной. Ну, мне так казалось. И мы ссорились. – Гаврил помолчал. Но Василисе было нечего на это сказать, чтобы снова не разругаться. Тогда он проговорил: – Ядвига Мстиславовна сказала, что это ты как-то уничтожила привороты.