Книга Покров 3. Чарусы, страница 45 – Алёна Моденская

Несколько часов Василиса и Аня снимали с саженцев мешки, погружали их с земляными комами в ямы и поливали из жестяной лейки. Но деревца всё не кончались – гряда ямок простиралась чуть ли не до горизонта.

После очередной посадки Василиса трудно выпрямилась, упираясь руками в ноющую поясницу.

— А если я эту Маргариту так и не встречу? – От усталости Василиса перестала обращать внимание на условности. – Что, это всё зря?

— Нет, не зря, – улыбнулась Аня. – Эти яблони, может, тебя переживут. Считай, оставила свой след.

Василиса только шумно выдохнула.

— Не убедительно? – улыбнулась Аня, стягивая перчатки, чтобы перевязать косынку. – Тогда представь, что эта работа идёт в счёт прощения грехов. Снова не убедительно? Чем лучше поработаешь, чем быстрее у тебя получится то, чего ты хочешь. Так нормально?

Василиса только покачала головой, раздумывая над тем, что сказала Аня.

— Пошли на кухню! – прокричала откуда-то Кира, размахивая руками.

— Готовить умеешь? – спросила Аня по пути к монастырю.

— Неа. – У Василисы так ныли руки, что она сейчас даже не рискнула бы взять ложку.

Когда они подошли к корпусам монастыря, над плечом вдруг появился профиль Киры, и она прошептала:

— Вон она. Маргарита. С дамочкой в платке разговаривает.

Василиса проследила, куда подбородком указала Кира. У входа в гостиничный корпус стояла невысокая монахиня, кажется, худосочная, хотя под их нарядами комплекцию угадать совсем не просто. Напротив, жеманно изогнувшись, держала на руках ребёнка молодая женщина в шёлковом платке, модно завязанным под подбородком.

— И что? – с вызовом спросила женщина с ребёнком. – Вы мне не поможете, так?

— Вы сами себе должны помочь, – вздохнула монахиня. – Оставайтесь, причаститесь, потрудитесь…

Девица в ответ только насмешливо фыркнула.

— Думаете, мне заняться нечем?

— Тогда как я вам помогу? – спокойно спросила монахиня.

— А я знаю?! – нагло проговорила девица. Потом цыкнула повела глазами и потопала к припаркованной рядом иномарке. На ходу бухтела, но так, чтобы все всё слышали: – Крысы монастырские, чтоб вам провалиться с вашими слащавыми рожами.

— Каково? – усмехнулась Кира.

— А что с ней? – спросила Аня, глядя, как иномарка разворачивалась по газону.

— О, это прекраснейшая история, – с энтузиазмом проговорила Кира. – У этой девки была богатая семейка, и муж тоже мажорик. Но потом они здорово каким-то соседям нагадили, и их вроде как прокляли. В общем, бизнес полопался, партнёры кинули, мужика её посадили, папашу тоже. Его родители дуба дали, а типа друзья свалили с деньгами. И пошла раскрасавица по миру с голой задницей.

— А здесь она что забыла? – спросила Аня, рассматривая испачканные землёй руки.

— Так у неё же дитятко, – насмешливо пропела Кира. – Пока денюжки водились, всё было в шоколаде, а как хвост прижало, так дитятко с ума двинулось – орёт, не переставая, не ест. Олигофрен, говорят.

— Машинка-то ничего так, – проговорила Аня.

— От щедрот осталась. Что на адвокатов не ушло, то на понты осталось.

— Я так и не поняла, а зачем она сюда-то приехала? – спросила Василиса, глядя, как Маргарита начала какой-то нудный разговор с высокой девушкой в обычном, не монашеском, платье.

— За чудесами прикатила, разве непонятно. Чтобы – щёлк! – и всё наладилось. Только хрен ей, – злобно произнесла Кира. Потом помягче добавила: – Тварь та ещё. Даже нас умудрилась на деньги кинуть. Сыры заказала, а не заплатила. Потом говорила, что не заказывала, потом – что их и не привозили, потом – что вообще нас не знает.