Книга Покров 4. Ключ, страница 7 – Алёна Моденская

— Я только один случай нашёл. – Гаврил провёл рукой по волосам, убрав с лица длинную чёлку. – Но не у нас, а где-то на нижней Волге. И это никак не помогло. Ладно. Если что – я в архиве.

Василиса угукнула, и Гаврил ушёл в хранилище. Дождавшись, пока хлопнет дверь, Василиса снова свернула вузовские страницы. И стала вводить в поисковик запросы про похожие случаи.

Нужная история отыскалась почти сразу. Случай, известный как «Зоино стояние» произошёл в прошлом веке. Действительно, похоже: и девушку звали Зоей, и оторвать от пола её не могли, и даже сдвинуть с места. Только вот та Зоя вроде как стала танцевать с иконой, из-за чего и замерла. А в их, покровском случае никаких икон не было. Да и оставался вопрос – а было ли вообще это «Зоино стояние» на самом деле. Потому что нашлось полно скептиков, которые её состояние объясняли какими-то неврологическими терминами. А некоторые вообще в эту историю не верили. Да и свидетельства очевидцев разнились: кто-то говорил, что она простояла три дня, кто-то рассказывал про сорок дней. И что потом стало с той девушкой, тоже до конца не ясно.

Василиса закрыла сайт. Было то стояние или нет, в сущности, не так уж важно. Дело-то в том, что прямо сейчас, вот в эту самую секунду, в избе на окраине посёлка, лежит совершенно обездвиженная, словно окаменевшая, Зоя. Бывшая Василисина одноклассница. Настоящая. Замершая с выпученными глазами. То ли дышит, то ли нет. Но не мёртвая точно – глаза не сохнут, кожа не холодная, трупных пятен не появилось, хотя она в тепле лежит уже вторую неделю. Ногти растут, волосы тоже. Жуть, если честно.

И жутко не только это.

На днях Василиса зашла в поселковый магазин, где уже привычно чесали языками местные тётушки. Но стоило появиться Василисе, как они разом смолкли. Стали отводить взгляд – кто копался в сумке, кто вроде как рассматривал витрины. Василиса тогда подумала, что это просто потому, что они в тот момент обсуждали именно её.

Наверное, так оно и было. Василиса к этому уже успела привыкнуть. А вот к тому, что односельчане переходили на другую сторону улицы при её появлении – нет. Как и к тому, что соседи по кварталу таунхаусов закрывали собой детей, когда Василиса проходила мимо.

Продавщицы магазинов чуть только не отшатывались, когда Василиса подходила к прилавкам. Официантки в «Подсолнухе» старались не приближаться к ней даже на метр.

Само собой, все мероприятия в музее с её участием отменялись. Вернее, мероприятия проводились, только без Василисы. Школьные учителя, пенсионеры, да кто угодно – только чтобы её там не было.

Мама почему-то перестала заниматься в своём клубе скандинавской ходьбы. Василиса поначалу подумала, что это из-за сада, который у них разросся уже до состояния джунглей, но дело, оказывается, было в другом.

Как-то раз Василиса случайно подслушала разговор родителей. Мама вынимала из черешни косточки, чтобы сварить варенье, а отец собирал пазл.

— Так они думают, что это Васька! Нет, ну ты представляешь! – шёпотом возмущалась мама, думая, что дочка у себя и не слышит.

— И что? – тихо, но расслабленно спросил отец. – Мне вот так даже больше нравится – никто лишний раз в опорник не лезет. А то, знаешь, достали уже со своими жалобами. У одной соседские козы цветы пожрали, у другой яблоки украли, а третья мне тут вообще на домового жаловалась.