Книга Кочергин и Бескрылый, страница 147 – Алёна Моденская

Но потом его бросило в ледяной холод, так что всё тело сковало морозом. Кочергин успел испугаться, что так и застынет в каком-то айсберге на века, но льдина с треском раскололась, и сыщик полетел куда-то вниз.

Однако его поймали за ремень, тело в который раз дёрнулось, живот резануло, так что теперь Кочергин побоялся, что его рассечёт надвое. Кажется, над головой промелькнули большие светящиеся крылья, а где-то рядом пронеслось место, где бы Кочергин хотел остаться навечно.

Но не сложилось. Он снова шлёпнулся на синтетический ковёр в квартире Элины.

Кочергин проморгался. В липком серном тумане проступили очертания человека, наклоняющегося к сыщику. Когда удалось сфокусироваться, Кочергин рассмотрел бледное тонкое лицо с чёрными глазами и тонкой злобной улыбкой.

— Встретились наконец, — прошипел персонаж, рассматривая Кочергина, как музейный экспонат.

— Ты ещё кто? — прохрипел Кочергин, пытаясь отхаркнуть застрявшую в горле серную пыль.

— А за кем ты так долго охотился, а? Следопыт. — Последнее слово мужик произнёс с такой мерзкой усмешкой, что захотелось вдарить по его щерящейся физиономии, да посильнее.

Вместо этого Кочергин попытался сфокусироваться. Не бить же всех неприятных незнакомых людей. Хотя этот вроде чем-то знаком. Тощий бледный брюнет. Прилизанный. Одет странно — всё чёрное. Сапоги, плащ с капюшоном. Прямо как…

— Барон, — выдохнул Кочергин.

Шварцстрем в ответ картинно расшаркался.

— Который? — просипел Кочергин и наконец выкашлял на светлый коврик чёрный слизеобразный вонючий ком.

— Какая гадость, — поморщился Шварцстрем.

— Кто бы говорил, — парировал Кочергин. — Так кто из баронов? Последний?

— Я далеко не последний, — наклонился ближе Шварцстрем. — Только тебя это больше не касается.

Кочергин даже заметить не успел, как руки барона сомкнулись на его горле. Шею будто железными тисками сдавило, воздух пропал. Кочергин схватился за бароновы руки, но они были будто каменные. Голова горячела и словно надувалась. Глаза таращились, воздух всё не появлялся. Барон продолжал злобно щериться, и его гадкая физиономия стала медленно растворяться. Руки слабели, тело размякало, вокруг снова стал разливаться туман.

И вдруг раздался свист, как будто острая шашка рассекла воздух, и Шварцстрем рассыпался песком. Хватка пропала, Кочергин завалился на бок, судорожно собирая остатки сил, чтобы вдохнуть.

— Эй, куда собрался? — спросила знакомая лохматая физиономия.

Дальше Кочергина здорово тряхнуло, так что даже зубы клацнули. Потом снова, и наконец получилось вдохнуть. Как же прекрасно было просто начать дышать. Сыщик лежал на полу и радовался, что лёгкие работают, мозг думает, глаза смотрят, руки-ноги на месте.

— Слушай, я бы, конечно, сейчас тоже повалялся, и лучше где-нибудь на пляже, но нам надо бы двигать отсюда.

Кочергин, продолжая отдуваться, повернул голову. Рядом с ним на корточках сидел Дриго, а со стороны его опасливо рассматривала Яна.

— Как? — выдавил Кочергин. — Откуда?

— Оттуда. — Дриго указал наверх. — Вставай, а?

Кочергина обогнул стук каблуков, и его приподняло и усадило. Тут же, правда, снова стошнило.

— Это вместо «привет», да? — морщась, произнёс Дриго, отодвигаясь от вонючей серной рвоты.

Наконец Кочергин вроде бы пришёл в себя. Потянул ноги. Сел. Вытерся. Сообразил, что Дриго вернулся. Захотелось ему врезать. За то, что спас их, а сам… ну, не погиб же. За то, что Кочергин из-за него чуть сопли не распустил.