Книга Скандерия, страница 104 – Алёна Моденская

Врач списал такое состояние на стресс, и вроде бы эта версия имела под собой основания – следствие по делу Леопольдины хоть и закончилось благополучно, но оставило неприятный осадок, подтверждение перевода на университетскую ступень до сих пор не пришло, а идеи для творчества так и не появились. Однако Агнесса смутно ощущала, что дело не только в стрессах. По ночам у неё ломило ладонь со шрамами, постоянно слышались голоса, звуки, шаги. Но как только Агнесса оборачивалась или шла посмотреть, кто ходил по дому, – встречала только пустоту. И снова то же липкое ощущение, что за спиной что-то происходило, но никак не удавалось понять, что именно. Стоило обернуться, как нечто ускользало.

В один из душных дней, когда небо заволокли бледные тучи, и солнце скрылось, в саду Агнессы, где она уже два часа раскачивалась на качелях, глядя в никуда, появилась Ева. В изумрудном мини-платье, с аккуратными пышными локонами и вечерним макияжем, она маленькими шажками пробежала по садовой дорожке и крутанулась перед Агнессой.

— Ну? – кокетливо спросила Ева.

— Сногсшибательно, – не глядя на подругу, пробормотала Агнесса.

— Сегодня выпускная вечеринка, – напомнила Ева, садясь на краешек шезлонга.

— Я не пойду.

— Да ладно тебе! Будет весело.

— Как тогда, в Тополях? – вяло спросила Агнесса.

— О, кстати, – оживилась Ева, – забыла спросить, а зачем ты тогда туда поехала?

— Ты серьёзно? – Агнесса повернула голову к подруге. – Разве не понятно?

— Не-а.

— Такое сборище не могло остаться незамеченным. А значит, должен быть тот, кто потом оповестит всех о том, что там происходило. Вот я и хотела посмотреть, кто это.

— И кто?

— Валя и Хуберт. И эта, с дредами. Они снимали. – Агнесса говорила как о чём-то очевидном, не вызывающем сомнений или вопросов. – Кстати, почему их отпустили?

— Так их и не задерживали. Оснований-то нет. Поговорили только. Даже на учёт не поставили. Что им предъявить? От журнала все отказались. Хуберт отпирается, малявки тоже. Только та голова, но это мелочь, ты в курсе. Да, и ещё. – Ева замялась. – Ты знаешь, папа просил пока никому не говорить, но ты и так много сделала, поэтому, наверное, тебе можно сказать.

— Ну?

— Они пропали.

— Что, все? – Агнесса перестала раскачиваться.

— Да, и ещё несколько человек. Отец почти не бывает дома, и…

— Вот оно что. – Догадка открылась так ясно и просто, как будто всё время была под носом. Вскочив, Агнесса затараторила: – Я, кажется, знаю, где они все будут сегодня. Звони отцу, а я пока быстренько переоденусь.

— И что сказать? – спросила Ева, тоже поднявшись.

— Пусть пришлёт кого-нибудь к Гимназии, – через плечо бросила Агнесса, бегом направляясь к дому.

Водитель Агнессы привёз их к «Скандерии» около пяти вечера. Тучи стали свинцовыми, но жара не спадала. Из-за отсутствия ветра вокруг клубился пыльный туман, так что невозможно было ни дышать толком, ни рассмотреть, что находилось в двадцати метрах.

— Ты дозвонилась отцу? – спросила Агнесса, когда они прошли на территорию Гимназии.

— Нет, но я оставила сообщение. Не беги так. – Ева в туфлях на высоченной шпильке едва поспевала за подругой, натянувшей узкие тёмные джинсы, футболку и кеды.

Отправив Еву в зал для вечеринок, Агнесса обошла школу кругом. Заглянула на поле и в тёмные окна спортивного павильона, проверила все беседки. Никого и ничего необычного – везде пустота. Даже утки и лебеди попрятались, гладь пруда пыльным зеркалом отражала тяжёлые тучи, из-за которых становилось всё темнее. Кое-где уже зажигались фонари. Агнесса с сомнением посмотрела на светящиеся окна зала для вечеринок и побрела к Гимназии.