Книга Вельмата. Длинные тени, страница 10 – Алёна Моденская

Хорошо, что хоть окна в домах ярко светят да лампы над подъездами работают. Так посёлок не выглядит вымершим, чего некоторым, кажется, хотелось бы. И да, Настины черепа тоже добавляют веселья, сверкая оранжевыми глазницами. Один, правда, опять валяется. Но так удачно — повернулся глазищами-лампочками прямо в окна тёти Риммы. Вот пусть теперь до утра так лежит.

Настя, стараясь не смотреть в переплетения оголённых кустов, за которыми тротуар убегал к заброшенным дачам, подошла к двери в подъезд. Боковым зрением всё-таки заметила, что ветви как-то странно двигаются. Как будто на них развешаны чёрные тряпки, колышущиеся на ветру, которого нет.

Уже взявшись за ручку, Настя вдруг поняла, что и прямое зрение иногда надо напрягать. Потому что прямо перед ней на стене белело объявление. Приклеенный к доске листок сообщал, что завтра в здании бывшего детсада состоятся публичные слушания по проекту «реконструкции посёлка Изыскателей в границах улиц Натриевой и Хлорной, а также садового товарищества 'Изыскатель».

Чего? Ещё раз. Настя снова прочитала объявление. Реконструкция? Это ещё что за зверь? Какая реконструкция в посёлке, запихнутом так глубоко, что даже толком непонятно, к какому району города он относится? Что они собрались тут модернизировать и расширять? А главное — для кого?

Посёлок-то изначально предназначался для работников содово-солевого комбината, который ликвидировали почти сразу после создания. Дома с дачами людям оставили — и на том спасибо.

Теперь-то кто согласится сюда переехать? Полтора километра от проспекта пешком по воспоминаниям о благоустройстве. Детские и спортивные площадки давно вросли в землю, потому что здесь привидений больше, чем детей, а им спорт не нужен.

Настя привалилась спиной к двери и представила, как призрак какой-нибудь графини в шикарном платье крутит «солнышко» на сломанном турнике. Хотя нет, такое лучше вообще не представлять. По крайней мере, не на ночь.

Хорошенько поразмыслить о грядущей реконструкции не позволил видеозвонок от мамы. Отвечать, как обычно, не хотелось. Но они и так редко общаются, а после двух пропущенных вызовов мама начинает названивать друзьям и родственникам, будто они только спят и видят, как бы выяснить, не превратилась ли Настенька в мумию на полу своей халявной квартиры.

— Привет, — натянула улыбяку Настя.

— Что опять стряслось? — сходу спросила мама.

— Ничего, — растерялась Настя. — Всё нормально.

— От тебя только и слышишь, что всё нормально. А Саша вот сказала, что ты вообще перестала выходить на улицу.

— Она-то откуда знает? — огрызнулась Настя и тут же молча посетовала на слишком резкий тон, потому что мама и так была на взводе, а теперь этот бронепоезд вообще не остановить.

— Да когда ты уже сестру перестанешь ненавидеть? — резко зачастила мама. — Что, ты ей всё свою шелудивую псину простить не можешь? Ну, подумаешь, сдохла собака, так они же не бессмертные. Не перебивай!

Настя, уже открывшая рот для возражений, только выдохнула.

— Тебе собака дороже сестры?! — продолжала мама тоном обвинителя в киношном суде.

— Ей квартира дороже сестры, — буркнула Настя и снова пожалела. Не надо было этого вслух говорить.

— А она виновата, что бабка только тебе квартиру оставила? Ты могла бы отдать им половину.