Книга Тайна поместья Эбберли, страница 108 – Анна Свирская

— Знаете, кто мог это написать? – спросила Айрис.

— Предполагаю, – задумчиво протянул Дэвид. – А вы?

— Думаю, это ваш отец. Записка – что-то вроде расходов за неделю. Возможно, «100 ф. бр.» – это сто фунтов брату. Я слышала, что ваш отец помогал ему. Деньгами в первую очередь.

— Я тоже подумал, что это мог бы быть он. – Дэвид достал из ящика стола маленький серебряный ключ, а потом подошёл к высокому старинному бюро, стоявшему в углу возле окна. – Тут должны быть его письма, открытки… Можем сравнить.

Дэвид, немного провозившись с непослушным замком, достал из бюро пачку писем в конвертах, развязал стягивающий их шнур и начал перебирать.

— Это не от него, это тоже… Не думаю, что отец много писал. Только маме во время войны… Ещё брату, у того дома не было телефона. Вот это похоже… «Как погода в Шотландии? Не верю, что может быть хуже, чем у нас». Посмотрите! – Дэвид протянул Айрис письмо.

Это был тот же почерк, может быть чуть более торопливый и одновременно чёткий, но, несомненно, тот же самый. Айрис посмотрела в начало письма, там стояла дата «17 октября 1936 года», а потом в конец, на подпись.

«Твой любящий муж Джон».

Айрис вздохнула: если письмо в кармане леди Клементины действительно было написано её мужем, то это делало историю ещё более странной. Джон Вентворт умер от сердечного приступа в ноябре 1945 года. Даже если это было последнее написанное им письмо, оно всё равно было написано почти за тринадцать лет до того дня, как погибла леди Клементина!

— Ваша мать… – осторожно начала Айрис. – Она часто перечитывала письма мужа?

— Сомневаюсь. Она вообще не была сентиментальна, и… Я почти не помню отца, но мне сложно представить мать, перечитывающей его письма. Но это может быть одно из тех самых писем Мюриэл.

— Которые она привезла в тот день в Эбберли?

— Она привезла их на пару дней раньше, и они лежали в библиотеке. Наверное, их никто так и не прочитал. Не представляю, что в них могло быть интересного. В любом случае, такая переписка – это очень личное, – добавил Дэвид словно оправдываясь.

Что-то не складывалось.

— Получается, – сказала Айрис, – что леди Клементина вызвала по срочному делу поверенного и редактора…

— Профессора Ментон-Уайта она пригласила за неделю до того, но случайно получилось, что они с Баттискомбом приехали в один день, – поправил Айрис Дэвид.

— Пусть так. Но поверенного она точно вызывает внезапно, и еще вашего дядю Роланда. У неё происходят самое меньшее два тревожащих её разговора, один с вами, другой с кем-то неизвестным. Она пишет письмо или, по крайней мере, его черновик, и пишет в очень взволнованном состоянии. Она очень расстроена, собирается пойти на реку, чтобы успокоиться, подумать… А потом замечает старые письма в библиотеке и решает их почитать?

— Она могла положить письмо в карман раньше.

— Но она ведь переоделась, чтобы идти на реку. Уилсон сказал, что по одежде понял, куда она собралась.

— Да, у неё было несколько вещей, которые она надевала, чтобы было удобно грести, – подтвердил Дэвид. – За обедом и после него она была в платье. Такое бледно-лиловое с узорами… Она переоделась в блузку и юбку, только серьги остались те же самые, очень большие. Она, наверное, забыла их сменить. Инспектор сказал, что их скоро вернут, и брошь тоже. Только я не представляю, что нам с ними… – Дэвид резко замолчал. – Простите… Я хотел сказать, что она действительно переоделась после обеда, но она ходила на реку и за день до того. Не помню, что она надевала, но вполне возможно, что ту же самую юбку, и письмо могло лежать в кармане с предыдущего дня. Но брать письмо с собой странно в любой день, – Дэвид возразил самому себе. – И к тому же, если она переоделась, чтобы идти на реку, то как оказалась потом в библиотеке? Если собираешься идти на реку, то выйти можно, во-первых, через парадное крыльцо, во-вторых, через двери, которые выходят в малый парк, за дом, и, в-третьих, через двери в восточном крыле.