Книга Тайна поместья Эбберли, страница 71 – Анна Свирская

— Как странно, что это так обсуждается…

— Когда столько денег, ничего не странно. Надо же ими распорядиться: тому родственнику что-то дать, другого не обидеть.

— А получается, что сейчас Руперт ничего не получает? Он жаловался, что не хватает денег.

— Ему ещё мало?! – возмутилась миссис Пайк. – Не знаю, сколько он получает, но его точно не обижают. Просто он… Понимаете, у людей, кто тяжело болен, всегда характер портится. Он же знает, что скоро совсем ходить не сможет. Всё хуже делается. Он с детства такой был… Например, мяч поймать не мог, иногда голова кружилась. Зато лазил по крышам и по деревьям что мартышка. Мы даже внимания не обращали на такие мелочи. Подумаешь, немного неловкий, с равновесием чуть-чуть неладно. Дети такое перерастают. А потом вон что… Конечно, он озлобился. А кто бы не озлобился? Дэвиду и деньги, и здоровье, и титул. Но Руперт неплохой человек, мисс. Болезнь ещё не то с людьми делает.

— Вы его любите, да? – улыбнулась Айрис.

— А как же? Своих детей бог не дал, я хоть на чужих поглядела. На моих глазах росли. Дэвид… Он себе на уме, не поймёшь, что и думает. А Руперт весь нараспашку был, что злится, что радуется – всё на лице написано. Бывало, натворит что-то или накричит, но потом всегда придёт прощения просить. Обнимет и смотрит снизу… Такие глазёнки у него ясные, чистые.

Миссис Пайк улыбалась, но уголки губ подрагивали, словно она того и гляди, растрогавшись от воспоминаний, заплачет.

Айрис уже долгое время мучил один вопрос, и она решилась его задать. Ей показалось, что момент подходящий.

— Знаете, миссис Пайк, я читала статью в «Пикториал», про Вентвортов…

— Знаю я ту статью! – гневно воскликнула миссис Пайк, мгновенно переменившись в лице.

— И мне показалось, что кто-то, кто рассказал журналистам о леди Клементине и детях, очень не любил Руперта.

— Это Дороти! – сказала, точно выплюнула, миссис Пайк. – Мы все тут так решили. Она. Не она одна, конечно, но она точно постаралась.

— А кто такая эта Дороти?

— Горничной работала раньше. А потом вышла история нехорошая… Дороти уволилась, но… – миссис Пайк поморщилась.

— Она считала, что с ней нехорошо обошлись? – спросила Айрис.

— Не с ней, с женихом её. Он тоже тут работал, шофёром у леди Клементины. Вилли Дженкинс. Толковый парень, старательный. Всё у него хорошо было, а потом приехал Руперт на каникулы. Он в Швейцарии тогда учился, в пансионе… Мальчики Вилли давно знали, он с шестнадцати лет помощником садовника работал. А тут они с Рупертом прямо-таки сдружились. Я ему говорила, и мистер Лилли, это лакей наш, тоже говорил, что не дело это. Они господа, мы слуги. Вилли Руперта то туда возил, то сюда. Но это недолго продолжалось, недели две. Они как-то из Стоктона возвращались, и чёрт Вилли дёрнул поехать коротким путём. Через поля, значит, и сразу на мост. Если по дороге ехать, так больше часа уходит, ну вот они и решили срезать. А дорога плохая, только под машинки, как у фермеров, маленькие, высокие, а у леди Клементины «Роллс-Ройс» был. А ещё железная дорога. Ну и застряли они, когда через неё переезжали. Машину развернуло, она, считай, вдоль рельсов встала. Ни туда ни сюда.

— Мне Уилсон рассказывал! – вспомнила Айрис день своего приезда. – Даже место показал.

— А то ж! Знаете, какой скандал был?! На машину-то поезд наехал. Не успел затормозить. Ладно, что вагоны с людьми не опрокинулись! Почтовые только. Ну и Вилли Дженкинса сразу арестовали. Леди Клементина, поведи себя Вилли по-человечески, и адвоката бы ему наняла, и штраф бы оплатила, но он вычудил, конечно…