Книга Шесть дней в Бомбее, страница 133 – Алка Джоши

— Читала в «Бомбей Хроникл», – кивнула я.

Амит сел на постели, развернувшись ко мне лицом, и заговорил, отчаянно жестикулируя, как студенты, обсуждавшие независимость Индии:

— Амбедкар – далит. Ужасно умен. Из-за того, что происходит из низшей касты, он, вероятно, никогда не смог бы стать юристом, если бы не поддержка махараджи Бароды. Возможно, когда мы получим независимость, он займется написанием индийской конституции. Он мечтает покончить с кастовой системой.

Мне ужасно нравилось, что он такой воодушевленный, увлеченный новой идеей.

— Я прямо загорелся на встрече, спросил, чем могу помочь. Оказалось, джентльмен, с которым я познакомился у Дева, создает глобальный консорциум по вопросам гигиены, чтобы помочь бедным сообществам, во многие из которых входят люди из низших каст. И он предложил мне присоединиться к ним. В Париже мы проводим первую встречу. Готовим план действий. Работа важная, и новые коллеги уважают меня гораздо больше, чем люди вроде Холбрука.

Я постучала его пальцем по носу.

— Ты прямо как мальчишка в магазине сладостей.

— И хочу все джалеби, что там продаются, – ухмыльнулся он. – Англия завела нас в ужасную нищету. Но теперь, когда она уходит, появляется множество возможностей. Только подумай, Сона! Мы можем разработать лучшие программы лечения. Проложить шоссе и построить железные дороги. Укреплять нашу, а не их экономику. Мне так хочется во всем участвовать!

Он и меня заразил своим энтузиазмом, стало казаться, что все, о чем он говорит, возможно. Я потянула его к себе.

— Конечно, на это уйдет время, Сона, но, если начнем сейчас, мы будем готовы к самостоятельности!

Я потеребила мочку его уха.

— Как ты нашел меня? Здесь, у мадам Рено?

Он положил руку мне на поясницу и притянул к себе.

— Думаешь, ты одна знакома с женой посла?

И снова Амит накрыл своими губами мои, и я забыла, что хотела сказать.

* * *

Я провела пальцами по губам, которых еще недавно касались губы Амита. Расправила еще теплое от наших тел постельное белье. Легла и перебрала в памяти все, что между нами произошло, то улыбаясь, то вздыхая. Завтра Амит должен был сесть на ночной паром до Лондона, а утром следующего дня вылететь в Бомбей. Мне же предстояло отправиться во Флоренцию. Я радовалась своей новой жизни. Как из женщины, которая боится рисковать, я превратилась в ту, что скитается по миру и спит с мужчинами, которые на ней не женаты?

Когда вернулась мадам Рено, в квартире уже царил полный порядок. Снимая шляпку, она спросила:

— Хорошо провели время, chérie?

— Как вы романтичны, мадам! – Я поцеловала ее в напудренную щеку.

— Вы тоже, мадемуазель, – рассмеялась она.

* * *

Следующим утром мы с Амитом встретились возле Лувра. Я сказала ему, что хочу увидеть картины, о которых рассказывала Мира. В «Натюрморте с яблоками и апельсинами» Сезанна я заметила те же ярко-желтые и ржавые тона, что в Мирином «Мужчине в изобилии». Героини «Ожидания» поразительно напоминали девушку с полотна Мане «Бар в “Фоли-Бержер”». В «Принятии» Мира передала мрачную атмосферу Гогеновской «Когда свадьба?» Стоя перед этими такими насыщенными цветом картинами, я чувствовала, будто Мира находится рядом со мной, нашептывает на ухо, чем они ее особенно восхищают.

После мы, взявшись за руки, пошли в Тюильри, разглядывая изящную дорожку, ведущую к Place de la Concorde. Слева от нас старики играли в буль и хлопали, когда одному удавалось обыграть другого. Справа на лужайке мужчины и женщины в шезлонгах слушали скрипичный концерт. Дети играли в догонялки среди каштанов. Амит остановился, взял меня пальцами за подбородок и поцеловал.