Книга Шесть дней в Бомбее, страница 139 – Алка Джоши

Молодая женщина громко прошептала:

— Мама была innamorata в Паоло. – И покачала головой.

Сотрудница наблюдала за мной. И сообразив, что мое лицо так и останется невозмутимым, добавила:

— Va bene. Вы найдете его… – Она обернулась к своей подруге, и та повторила.

— Borgo San Frediano.

Беременная племянница погладила огромный живот.

— В Паоло все влюбляются. И ты этого не избежала, правда, zia Мария? – поддразнила она.

Я кивнула обеим женщинам и развернулась к выходу.

Но не успела еще отойти от окна, как администратор стала отчитывать племянницу за то, что та вечно суется, куда не просят. Молодая женщина рассмеялась, и ее смех эхом отразился от каменных стен.

* * *

Borgo San Frediano находился на другой стороне Арно. Туристы предпочитали останавливаться на берегу реки со стороны Дуомо, чтобы сходить в собор или галерею Уффици. Мне же пришлось перейти по Понте Веккьо в южную часть города, где, как я слышала, все говорили по-английски. Проходя по мосту, я завидовала англичанкам и американкам в струящихся шелковых платьях, костюмах с юбкой и туфлях-лодочках, которые в Европе явно были на пике моды. Их тут называли Inglese, а торговцы всех лавок на мосту предлагали купить тяжелые золотые браслеты и ожерелья. Туристок заманивали в магазины, угощали кофе и миндальными бискотти. Мне жутко любопытно было, каково это, когда у тебя денег столько, сколько у этих женщин.

Лавируя между торговцев, я ускорила шаг.

Оказалось, что улица, где жил Паоло, насчитывала всего два квартала. Я стала ходить по ней взад-вперед в надежде найти… Что? Какие-то признаки существования художника? Или преподавателя рисования? Точного адреса Паоло я по-прежнему не знала. И поняла, что, вероятно, мне придется стучаться в каждую дверь. Сердце колотилось в груди. В стенах больницы я чувствовала себя уверенно, но за ее пределами смелость часто оставляла меня. Набрав в грудь побольше воздуха, я постучала в дверь первого дома. Ответа не последовало. Тогда я постучала в следующую. И в следующую. Если кто-то открывал мне, я спрашивала:

— Паоло Пуччини?

Пару раз хозяева в ответ качали головой, но, наконец, мужчина с метлой в руках указал мне на дом напротив.

Я постучала. Тишина. Обернулась к мужчине с метлой, он кивнул и знаком посоветовал стучать громче. Так я и поступила.

— E adesso? – заревел кто-то сверху.

Я попятилась и запрокинула голову. Из окна высунулся мужчина в заляпанной разноцветными пятнами белой рубахе с кистью в руках. Должно быть, Паоло. Беременная в академии не солгала, он оказался божественно красив. Темные кудри обрамляли смуглое и гладкое лицо цвета ореха. Белая рубашка с закатанными рукавами была распахнута на груди. Я узнала человека с картины Миры «Мужчина в изобилии».

— Mi scusi, signor, – только и смогла выговорить я и перешла на английский. – Я ищу художника Паоло Пуччини.

— Зачем? – с акцентом спросил он тоже по-английски.

Я не хотела рассказывать о Мире на всю улицу, чтобы соседи отдергивали занавески и высовывались из окон. Огляделась проверить, не наблюдает ли за нами мужчина с метлой. Так и было.

Паоло что-то крикнул ему по-итальянски, мужчина постучал по подбородку тыльной стороной ладони и скрылся в доме.

— Мне было бы легче объяснить, если бы вы меня впустили или сами спустились поговорить, – вздохнула я.