Книга Шесть дней в Бомбее, страница 160 – Алка Джоши

Когда доктор Стоддард приехал в Лондон, у меня не осталось ни единого фунта. Он сходил со мной на встречу с Алистером и Люси, моими единокровными братом и сестрой. Не знаю, решилась бы я без него или нет. А после он купил нам билеты до Бомбея. Я впервые летела на самолете и всю дорогу держала его за руку. Таким образом исполнилась моя давняя мечта – держать за руку отца на чертовом колесе или по дороге в школу. Всю жизнь я искала папу, чтобы однажды понять, что за руку меня возьмет Ральф Стоддард.

Когда мы приземлились, Эдвард ждал нас в бомбейском аэропорту. Я с удивлением поняла, что очень ему обрадовалась. Вспомнила, как Агнес говорила: какой у вас красивый молодой человек. Я возразила, что он не мой молодой человек, но ее слова заставили меня задуматься, как бы я себя чувствовала, если бы мы с Эдвардом и в самом деле встречались. И вверх по рукам побежали мурашки. Через месяц он сделал мне предложение. Если он когда и задавался вопросом, почему Индира родилась так быстро, то никогда его не озвучивал.

Мира отправила меня в путешествие, чтобы я научилась рисковать. Того же хотела и мама. Того же и я хочу для дочери. Мама пришла бы в восторг от своей внучки! Индира совершенно бесстрашна. Верит, что может завоевать весь мир. Очертя голову бросается в неизведанное, ходит туда, куда я в детстве боялась. А когда падает, встает и пробует снова или просто идет дальше.

Я думала назвать дочь Мирой. Но у художницы и так была жизнь, полная музыки, живописи, любви, игры, непослушания, смеха, маленьких и больших побед. А у Индиры, жены Бальбира, ее не было. И мне хотелось подарить ей жизнь, которой она не имела и иметь не могла. Поэтому я назвала дочь в честь старой подруги. Я не видела Индиру после того, как она уволилась из «Вадиа», но когда смотрю на дочь – смелую, дерзкую и целеустремленную – представляю, как подруга ей улыбается.

До путешествия по Европе я и не представляла, на какой риск пошла моя мама. Бросила семью ради человека, которого отчаянно полюбила. Сделала ставку, а когда он не смог сдержать обещаний, все равно не жалела о том, как поступила. Я так и не простила отца, но все еще пытаюсь.

Мы дважды ездили к Алистеру и Люси в Англию. Обмениваемся письмами, высылаем фотографии. Около пяти лет назад нас в Индии навещала семья Люси, мы свозили их в пещеры Аджанта, в Нью-Дели и Шимлу, места, где любила писать Мира. Индира на пару лет моложе дочери Люси Элли. Они переписываются и очень хотят увидеться, когда Индира с танцевальным коллективом окажется на гастролях в Лондоне.

Я очень рада, что Индира успела узнать своего дедушку Ральфа. (Я так и не привыкла так его называть, по-прежнему обращалась к нему «доктор», а Эдвард с Индирой надо мной потешались.) Он водил мою дочь в Висячие сады ловить светлячков, читал ей «Сказки Кришны», показывал фотографии и рассказывал о ее бабушке Деве. Индира общалась с Ральфом Стоддардом лишь в первые пять лет жизни, но я знала, что она, как и я, всегда будет его помнить.

Свет в зале начинает гаснуть, давая понять, что антракт окончен. Эдвард садится рядом со мной, кладет руку мне на колено и ласково улыбается.

Он стал намного счастливее с тех пор, как перестал работать в британском посольстве. Когда стало ясно, что британцы не спешат давать Индии свободу, он был очень разочарован и растерян. Мы с ним оба полуиндийцы-полуангличане. И Эдвард, как и я, считал, что принесет больше пользы, помогая индийцам восстанавливать опустошенную страну. В итоге он поступил на работу в организацию, которая занимается импортозамещением, продвигает индийские продукты взамен британских. Иногда, глядя на него в профиль, я вижу его отца и не могу удержаться от улыбки. Когда мне нужен совет в неоднозначном деле, я всегда мысленно разговариваю с Ральфом Стоддардом. И он заверяет меня, что я приняла верное решение.