Книга Шесть дней в Бомбее, страница 71 – Алка Джоши

Я вытащила из рюкзака записку Миры и протянула ей.

Она растерянно пробежала глазами строки. Потом взяла верхнюю картину и развернула на вытянутых руках. По очереди рассмотрела остальные. Я внимательно наблюдала за ней.

— Это Мира тебе оставила?

— Да.

— А что за люди, о которых она пишет? Джо, Петра и По? Это те, о которых Мира тебе рассказывала?

Я кивнула.

— Петра – ее подруга юности из Праги, они вместе учились в школе, пока Мира не переехала в Италию. По – Паоло – учил ее рисовать во Флоренции. Они были вместе до и после того, как она вышла за Филипа. Джо – это Жозефина из Парижа. Ее художественный агент. Они с Мирой поссорились.

Мама вскинула бровь, но ничего не сказала. К ее чести, она не отпустила ни одного осуждающего комментария об образе жизни Миры.

— Тут что-то написано на обороте, – заметила мама, перевернув картины.

— Думаю, это указание, кому какое полотно отдать.

— То есть та, где стоит буква «С», твоя? – Мама кивнула на надпись.

— Мира написала мне записку и заткнула ее за раму этой картины, так что, думаю, да.

Мама снова взяла «Принятие» и стала внимательно рассматривать его.

— Как считаешь, будут ли и тебе когда-нибудь расписывать руки хной перед свадьбой?

Я вспыхнула.

— Мам, я правда не знаю, о чем думала Мира, когда писала эту записку.

— И ты уверена, что она не хотела оставлять полотна своему мужу?

— Там так написано.

— Странно, правда? – Мама вскинула бровь.

Я рассказала ей, что слышала, как Мира с Филипом ссорились на вечеринке у Сингхов.

— Сона, если она написала записку перед смертью… Получается, она знала, что умирает?

Я прикусила губу. Мне тоже приходила в голову эта мысль. Но откуда Мире было знать, что она снова попадет в больницу и тем более что умрет? Или – об этом мне и думать не хотелось – Мира сама сделала себе еще один укол? Но зачем? Потому что совсем измучилась от боли? Зачем бы еще ей лишать себя жизни? Она скучала по Джо, Петре и По и переживала, что плохо с ними поступала. Может, это расстраивало ее сильнее, чем она показывала?

Мама стала скатывать картины в рулон.

— Доктор Мишра может что-то об этом знать?

Я нахмурилась. Возможно, Мира рассказала Амиту что-то такое, чего не говорила мне?

— Могу спросить.

Мама сморщила лоб. И стала тереть ладонью грудь.

— Ты принимала лекарства?

— Хан, – рассеянно бросила она.

Я стала перевязывать рулон веревкой, поглядывая на взволнованную маму. Когда я закончила, она попросила меня присесть. Сама села напротив и взяла мою руку в свои. Нежно погладила костяшки.

— Сона, возможно, тебе не понравится то, что я скажу, – сбивчиво начала она. – Но в смерти Миры обвинят тебя. Не доктора Мишру. Не старшую сестру. Не доктора Холбрука. Им нужно назначить кого-то ответственным за смерть мисс Новак. Боюсь, завтра ты уже не будешь работать медсестрой в больнице «Вадиа».

Образ мамы стал расплываться перед глазами, будто я смотрела на нее из-под воды. Я подозревала, что меня накажут, урежут зарплату, но никак не могла подумать, что я лишусь должности. У меня ушло много времени на то, чтобы найти эту работу, столько же уйдет на поиск новой? И что сказать старшей медсестре другой больницы, если она спросит, почему я ушла из «Вадиа»? Она ведь напишет моей нынешней начальнице и спросит, что случилось. Неужели нам снова придется переезжать в другой город? Ни я, ни мама не вынесем еще одного переезда. Выходит, смерть Миры меня уничтожит? Волоски на руках встали дыбом. А если окажется, что это кто-то другой стал причиной ее гибели? Они накажут его или все равно меня?