Книга Пересекая черту, страница 49 – Ана Сиа

— Ab ovo, — читает вслух Элла, обводя глазами выгравированные буквы.

— Латынь, — становится рядом Рэйвен, почти касаясь своим плечом.

— Ты знаешь латынь?

— Нет, но эту фразу знаю, — пожимает плечами он. — Ты должна была проходить в институте латынь, да?

— Да, — кивает Элла, ведя ладонью по холодной поверхности камня.

— Тогда мы оба понимаем, что здесь написано, — короткая усмешка.

— «От начала и до конца».

— От начала и до конца, — следит за чужой узкой ладонью Рэйвен, стоя неподвижно рядом.

Элла замирает на последней букве надписи и думает, что в каком-нибудь фильме эта сцена была бы похожа на принесение клятвы. Хорошо, что они не в фильме.

— Что это за место? — поворачивается она к своему провожатому, убирая руку со скульптуры.

— Выставка безымянных скульптур.

— Почему безымянных? — тут же бросает взгляд на табличку с именем скульптора Элла, на которой красуется лишь лаконичное: «No Name».

— Потому что никто не знает авторов этих скульптур. Они здесь просто появляются и всё.

Элла отходит от скульптуры сердца и подходит к другой — абстрактная фигура, напоминающая то ли закрученный вихрь, то ли силуэт женщины. На табличке снизу выгравирован знак улыбающегося смайла.

— То есть скульпторы просто пишут на табличках, что хотят, но не пишут своего имени?

— Да. Ты можешь тоже сделать здесь свою скульптуру, и никто не узнает об этом. Люди приходят сюда, чтобы найти то, что откликается в душе. Свободная выставка свободных людей, — улыбается Рэйвен.

Элла обводит взглядом собранные здесь скульптуры, причудливые и уникальные, и словно погружается в другой мир, независимый и не имеющий границ. Она бы точно не увидела такого в стенах галерей.

— Я не знала, что в Берлине есть что-то подобное, — скользит рукой по стеклянной поверхности одной из скульптур Элла.

— Думала, что мы пойдём в одну из этих пафосных галерей, где в буфете разливают шампанское? — усмехается Рэйвен.

— Ну, честно говоря, да, — почему-то смущается она, убирая ладонь с поверхности скульптуры. — Это было бы очень в твоём стиле.

— В моём стиле? Я не люблю такие места. В них всегда душно и куча напыщенных эстетов, которые вот вообще не эстеты, — фыркает Рэйвен, напоминая чем-то недовольного кота.

— Вау, ты разбираешься в эстетике? — прищуривается с улыбкой Элла.

— Ты разбираешься, а я просто следую за тобой.

Элла смотрит на довольно ухмыляющегося парня и не может сдержать смешка, маскирующего очередной приступ смущения.

— Рэйвен Мейер, будь человечнее, — грозит она пальцем, делая строгий взгляд.

Рэйвен прыскает от смеха и театрально поднимает руки перед собой, растопыривая пальцы.

— Только не бей!

Элла подходит к парню, строго смотрит на него и в итоге всё равно не сдерживает улыбку. Рэйвен пятится назад несколько шагов с поднятыми руками, шкодливо щурится и совершенно не скрывает довольного вида. Элла рада, что согласилась сходить на эту выставку, которая теперь точно надолго осядет у неё в памяти, напоминая о безграничных вариантах самовыражения и свободе творческой души.

— Покажешь мне остальной парк? — неожиданно сама для себя просит Элла, наблюдая за подходящим к ней Рэйвеном и получая согласный кивок в ответ.

Они действительно обходят весь парк, теряются во времени и цветущей зелени, находят небольшой прудик с домиком для уток на маленьком искусственном островке посреди воды и долго сидят на берегу прямо на траве, ловя взглядом отражающиеся в тёмной водной глади огни фонарей. В кармане Эллы коротко вибрирует входящим сообщением телефон, и она знает, что это Алекс. Возвращаться из тихого уединения в реальность не хочется, объяснять, что она сегодня не приедет — тоже. Хочется сидеть на сырой траве у безымянного озера в безымянном парке и смотреть на переливающуюся в бликах уличных фонарей водную гладь. Ей слишком уютно и хорошо, чтобы думать об окружающей её жизни за пределами кокона парка. Рэйвен послушно сидит рядом, не слишком близко, чтобы влезать в личные границы, но и не так далеко, чтобы считаться отдельной фигурой на берегу. Элла поворачивается к смотрящему вдаль парню, очерчивает глазами его профиль, зависает на изгибе переносицы и остром кадыке и неосознанно двигается ближе.