Книга Измена. Предатели вне игры, страница 19 – Саяна Горская

— Я и простила в своё время. Мне потребовалось для этого целых два года, но в итоге простила.

Вытаращиваю на неё глаза.

Я помню деда Славу. Он был обаятельным, улыбчивым, добрым. И любил свою жену до умопомрачения. До последнего своего вздоха её любил.

Они с баб Людой часто прогуливались за ручку у пруда, сидели подолгу на скамейке и читали каждый свою книгу.

Для меня баб Люда и деда Слава были эталоном. Мне хотелось так же красиво состариться с Лёшкой, чтобы кормить вместе уток на пруду и читать книги на лавочке.

И мне сложно поверить в то, что дед Слава когда-то своей жене изменил. Ведь его любовь была такой сильной, чистой, искренней.

Невозможно таких прекрасных детей вырастить без огромной любви внутри семьи.

Но разве есть в таких сильных чувствах место измене?

Баб Люда хмурится, глядя на моё задумчивое лицо.

— Простить можно что угодно, Сонечка. А вот принять после этого человека со всеми его недостатками – это уже совсем другое. Я простила, приняла, забыла. Я дала нам шанс и не прогадала.

— Ваша история больше похожа на исключение. – Мрачно говорю я, собирая ребром ладони крошки на столе. – Где гарантия, что этого не повторится?

— Никаких гарантий, Сонечка. В этой жизни тебе никто не даст никаких гарантий.

— И вы… Никогда не жалели о том, что простили?

— Жалею лишь об одном: что мы потеряли целых два года.

В дверь стучат, и я подпрыгиваю от неожиданности.

— Не переживай. Твой секрет я не выдам. – Накрывает мою ладонь своей баб Люда.

Уходит.

Слышу Лёшкин голос из коридора.

Отпиваю горячий чай, обжигаясь, и тоже выхожу из кухни.

Соня.

Лёша открывает передо мной двери квартиры. Забегает вперёд и мчит в ванну. Закручивает вентили.

Я иду следом.

Воды совсем не много на полу, она лишь чуть-чуть перелилась через край ванны. Лёшка успел почти вовремя.

Несу ведро и тряпку.

Лёша молча забирает, сам вытирает пол. Отжимает тряпку в ведро и снова вытирает.

Я не протестую.

Он всегда мне помогал.

Лёша не из тех мужчин, которые сами не могут пожарить себе яичницу или не моют за собой посуду, считая это естественной функцией женщины.

И я гордилась тем, какой мужчина мне достался. Мужчина, которого не нужно «воспитывать» под себя. Он идеальный. Бриллиант.

Ухожу на кухню.

Не хочу смотреть на эти до боли знакомые движения, на его широкую спину и сильные руки, мускулы на которых синхронно напрягаются, перекатываясь под плотной тканью спортивного рашгарда.

Это не просто – отпустить мужчину, к которому есть чувства.

Ведь это не я от него отказалась, это он отказался от меня.

Вскоре Лёша появляется в дверях кухни.

— Спасибо, что так быстро приехал. Я тебя ни от чего важного не оторвала?

— Нет. – Ведёт он ладонью по своей шее, лохматит волосы. – Я был абсолютно свободен.

Молчим.

— Делаешь ремонт? – Кивает он в сторону гостевой.

— А, да. Ерунда…

— Нужна помощь? Я могу…

— Нет, там ничего сложного.

— Сонь, ты можешь обращаться в любой момент. Я всегда готов…

— Мне правда не нужна помощь, Лёш. Я просто хотела чем-то занять руки.

— Ты не умеешь сидеть без дела.

— Иначе в отпуске можно умереть от скуки.

— Да-а.

— Да-а.

Снова тишина, неловкая и угнетающая.

— Чаю? – Спрашиваю я и поджимаю губы.

Лёша нерешительно топчется в дверном проёме.

Так странно. Мы были вместе шесть лет, пять из которых – в браке. Мы видели друг друга в разных состояниях, в самых уязвимых состояниях, и всегда находили слова. А сейчас простое предложение выпить вместе чай выбивает почву у нас из под ног.