Книга Измена. Предатели вне игры, страница 25 – Саяна Горская

Я засыпаю незаметно для себя, а когда просыпаюсь, Макса уже нет. Лёша сидит в кресле напротив и задумчивым взглядом сверлит стену.

— Почему ты не уехал? – Спрашиваю я.

— Куда? – Искренне удивляется Лёша, и на секунду мне кажется, что всё произошедшее за последние дни – лишь мой кошмарный сон. Но Лёша продолжает: – Я же не мог бросить тебя в таком состоянии. Но если хочешь, я уеду сейчас.

Задумываюсь.

— Я не хочу.

— Хорошо, тогда я побуду рядом ещё немного. Хочешь воды?

— Вообще, я бы поела. Я голодная. – Словно в подтверждение моих слов, желудок выдаёт жалостливую руладу.

Лёшка улыбается, склоняется ближе и гладит меня по волосам.

— Чего желаете?

— На ваше усмотрение.

Он уходит. Гремит на кухне посудой, хлопает дверцами шкафа, а я только сейчас понимаю, какой пустой без него была квартира.

Я тут словно приведение, шарахаюсь из комнаты в комнату, пытаюсь создать иллюзию нормальной жизни, но это лишь мыльный пузырь, который не выдержит и лёгкого дуновения ветерка.

Минут через двадцать до меня начинают добираться соблазнительные ароматы чеснока, курицы и сливок – это фирменное блюдо Лёшкиной мамы.

Желудок сводит спазмами.

Лёша зовёт меня к столу и мы ужинаем, почти как раньше.

Почти – потому что между нами всё равно стоит почти физически ощутимая стена.

Мы обходим стороной многие темы, потому что боимся, что они так или иначе приведут к обсуждению того, что произошло после полуфинала.

Лёша приносит из коридора вино и потрёпанный букет. Я забираю букет, но от вина отказываюсь, ссылаясь на головную боль.

— Макс сказал мне, что ты оставил команду. – Говорю я, разрезая куриное филе на кусочки.

— Не соврал.

— Не надо, Лёш. Ты должен идти до конца.

— Саныч прав, я не могу быть и там и здесь.

— О чём ты?

— Да так. – Отмахивается он от моего вопроса. – Просто я сейчас только мешаюсь на поле, понимаешь? Все мои мысли о… Не о финале, в общем, а должны быть о нём.

— Я тебя не узнаю. Ты никогда не сдавался.

— Мне и Малина то же самое сказал. – Слабо улыбается Лёша. – Представляешь, да? Просил остаться на финал. Это было неожиданно.

— Не бросай ребят, пожалуйста. Им сейчас очень нужен лидер. Им нужен ты.

Я накрываю его ладонь своей.

Зависаем, глядя друг другу в глаза.

Лёшкино спокойствие меня немного дезориентирует.

Как он может быть таким непробиваемым, когда меня ломает и крошит от эмоций, бушующих внутри?

Я изо всех сил пытаюсь сохранять лицо, но чувствую, что глаза наливаются теплом.

Отворачиваюсь.

Мы молча и сосредоточенно жуем, и остаток трапезы почти не разговариваем.

После ужина Лёша убирает со стола. Моет посуду, уперев ступню одной ноги в колено другой. Он всегда моет посуду вот так, в позе цапли. Это так привычно для меня, но очень далеко.

Это мой муж, но уже не мой.

И мне хочется предложить ему остаться, хочется начать этот чёртов разговор о наших отношениях, но я трушу, потому что боюсь снова испытать ту жгучую боль и чувство, что меня предали. Что предпочли мне другую.

Но его неподдельная забота, его доброта ко мне топят сердце, поджигая в нём огонёк надежды.

Может, он одумался? Может, одного раза стало для него достаточно, чтобы понять, что ничего особенного в других женщинах нет, и походы налево не приносят желаемого счастья?

Баб Люда ведь как-то простила измену и сумела сохранить семейное счастье. Чем мы хуже?