Книга Гинеколог с бородой. Горячий осмотр по-кавказски, страница 4 – Полина Нуар

— Я же сказала: год, — выдавливаю, шокируя своего доктора ещё сильнее. — Год никого не было.

Мурад Дамирович очень медленно облизывает губы.

Слежу за движением его языка и чувствую, как новая волна влаги заливает промежность.

Кажется мужчина не всерьёз воспринимает мое откровенное заявление.

— Год, — эхом отзывается Мурад Дамирович, и его голос становится хриплым, почти неузнаваемым. — Лейла… — покачивает головой в немом шоке.

У меня перехватывает дыхание.

— Значит, целый год, — медленно проводит рукой по лицу, и я замечаю, как дрожат его пальцы. — Твою же мать, Лейла! Год! — Тагиев вскакивает с кресла и обходит рабочий стол.

Нависает надо мной.

И я чувствую себя совсем крошечной.

Смотрит сверху вниз, и его взгляд прожигает во мне дыру.

— Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? — переходит на «ты», и это не фамильярность, а что-то первобытное.

Потому что сейчас Мурад Дамирович в полной мере осознал, что об отсутствие секса я не вру!

— Целый гребаный год такую женщину никто не трахал!

Вздрагиваю от грубости его слов. От того с каким-то восточным смакованием произносит их.

— Год никто не входил в эту киску, — Тагиев кивает на мою промежность.

И я машинально сжимаю бедра.

Морковка внутри впивается в стеночки с новой силой.

— Никто не растягивал твои стенки. Не заполнял дырочку.

Открывают рот, чтобы возмутиться, но из горла вырывается только тихий всхлип.

— Молчи, — обрывает, и в его голосе власть, от которой у меня подгибаются пальцы ног. — Дай мне осознать, — тяжело выдыхает. — Красивая, молодая, сочная девушка — и год без мужика. Без члена. Без спермы. Без того, чтобы кто-то драл тебя так, чтоб глаза закатывались.

Мурад Дамирович проводит рукой по своим черным волосам.

Вижу, как его реально колотит.

У этого горячего красавчика такое охеревающее выражение лица.

Даже приятно, что я чем-то смогла впечатлить такого мужчину!

— Скажи мне, Лейла, — наклоняется, упираясь руками в подлокотники моего стула.

И лицо Тагиева в сантиметрах от моего.

— Как так вышло? Какого хера мужики вокруг тебя такие слепые? У тебя же задница ахуенная. Бедра сок. А сиськи, — взглядом скользит по моей груди, — сочные под кофточкой прячешь?

Я не дышу.

Между ног ад.

Морковка внутри живет своей жизнью.

Пульсирует в такт моему сердцу.

Кажется, еще чуть-чуть — и я кончу просто от его слов.

— Год, — снова повторяет он, смакуя это слово, как самое грязное ругательство и самый сладкий комплимент одновременно. — Это же сколько оргазмов ты недополучила? Сколько раз ты должна была кончать от хорошего, жесткого траха? — хрипит мне в губы.

И каждый новый вопрос Тагиева ощущается глубоким проникновением члена. До упора.

Моя измученная киска делает еще один голодный спазм.

Смазка вытекает так обильно, что уже юбка насквозь мокрая.

— Год никто не трахал твою киску, — констатирует тихим и интимным голосом.

Мурад Дамирович проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Вздрагиваю от этого прикосновения.

— И ты сидишь здесь мокрая, горячая, готовая кончить от одного моего голоса, — шепчет, царапая слух хрипотцой. — Потому что твое тело с ума сошло от голода. От члена-голода.

Всхлипываю, потому что это правда.

Потому что между ног у меня сейчас реальный пожар.

И морковка там уже не просто застряла.