Книга Травница и волк. Второй шанс?, страница 73 – Ledy Vikki

Игнат положил руки на стол, сцепив пальцы в замок.

— И что ты решила? — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения.

Доминика сделала глубокий вдох, глядя прямо в его серые глаза.

— Я решила, что не хочу, чтобы наши дети росли в атмосфере ненависти и страха. Этот дом... он действительно хорош. И я вижу, сколько труда ты вложил в то, чтобы мне здесь было спокойно.

Она на секунду замолчала, подбирая слова.

— Я дам тебе шанс, Игнат. Дам шанс нам обоим. Я не обещаю, что завтра проснусь и всё забуду. Костер всё еще горит в моей памяти. Но я готова попробовать... начать с чистого листа. Здесь, в этом лесу. Но, пожалуйста, не дави на меня. Не требуй больше того, что я пока могу тебе дать.

На мгновение показалось, что Игнат перестал дышать. Его лицо окаменело, а потом он медленно закрыл глаза, и Доминика увидела, как дрогнули его ресницы. Когда он снова посмотрел на неё, его взгляд был влажным.

— Спасибо, Доминика, — прошептал он. — Клянусь, ты никогда об этом не пожалеешь. Я сделаю всё... всё, что в моих силах и сверх того.

— Просто будь рядом, — тихо перебила его она. — Не вожаком. Не судьей. Просто... отцом моих детей. И человеком, которому я когда-то доверила свою жизнь.

Игнат потянулся через стол и осторожно, кончиками пальцев, накрыл её руку. Доминика не отстранилась. Его кожа была горячей, и это тепло медленно начало растапливать лед, который так долго сковывал её сердце.

— Хочешь чаю? — спросил он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала настоящая, неприкрытая радость. — Я нашел в оранжерее запасы иван-чая.

Доминика улыбнулась — слабой, едва заметной улыбкой, но для Игната это было ярче любого солнца.

— Хочу. И, кажется, я видела там, на полке мед. Принесешь?

Игнат вернулся из оранжереи с баночкой липового меда и заварником, от которого исходил густой аромат иван-чая. Он поставил поднос на низкий столик у камина. Его серые глаза сейчас казались почти прозрачными в теплых отсветах пламени. В них больше не было той пугающей ярости, которую Доминика видела, когда в дело вмешивался его брат или когда долг перед стаей застилал ему разум.

— Вот, как ты любишь, — тихо сказал он, присаживаясь на край кресла напротив неё.

Доминика сделала небольшой глоток. Травяной сбор, приготовленный Игнатом, мягким теплом разлился по телу, снимая остатки утренней скованности. Она смотрела на него поверх края чашки, изучая это лицо, которое, казалось, знала целую вечность, и которое одновременно было ей почти чужим.

Доминика сделала еще один медленный глоток, глядя на то, как пар от чая поднимается и тает в воздухе. Она чувствовала на себе пристальный, ожидающий взгляд Игната. Его серые глаза, сейчас спокойные и глубокие, ловили каждое ее движение.

Она поставила чашку на стол и, не глядя на него, провела пальцем по краю блюдца.

— В этом доме слишком тихо, — начала она нарочито равнодушным тоном, хотя в глубине души уже давно предвкушала работу. — А я не привыкла сидеть без дела. К тому же, Алиса права: свежий воздух — это хорошо, но от безделья можно сойти с ума.

Игнат чуть подался вперед, боясь спугнуть этот момент ее открытости.

— Если тебе что-то нужно, Доминика...

— Мне нужно подготовить оранжерею, — перебила она его, наконец подняв взгляд. В ее зеленых глазах промелькнула искра привычной решительности травницы. — Растения не будут ждать, пока мы тут выясняем отношения. Скоро время сбора второй волны зверобоя и дикого чебреца, а у тебя там даже стеллажи не протерты как следует.